Сокровища Лимы

Глава первая. "Алая роза"

Австралия, штат Виктория, Мельбурн, за несколько дней до этого

Кафе «Роуле Галет» на 241-ой Флиндерс Лейн уже много лет являлось излюбленным местом Дилана Крейга. Блинчики с клубникой и миндалём здесь подавались просто бесподобные, а карамельный мокко твердо занимал лидирующую позицию в личном чате.

Именно из-за него, несмотря на то, что до Мельбурнского университета ему было не по пути, Дилан почти каждое утро непременно наведывался сюда.

Вот и сегодня аристократичного вида мужчина тридцати лет, облачённый в белую рубашку, галстук и тёмные брюки, расслабленно завтракал, листая свежую газету. До начала занятий ещё оставалось время, так что торопиться было некуда.

Да даже если и опоздает — не страшно. Студенты во все времена любили ощутить привкус эфемерной свободы и надежды на отмену пар. Пускай не столь долгий, но какой насыщенный.

Хотя, если уж говорить откровенно, его предмет студенты в большинстве своём любили и ходили на него с удовольствием. Особенно студентки, не упускающие возможности пококетничать с молодым, но одиноким преподавателем.

Из искренней симпатии или же в надежде на автомат, история тактично умалчивала. При любом раскладе красавицы оставались не у дел. Крейг никогда не смешивал работу и личную жизнь. Зато, сидя за уличным столиком, он сейчас с наслаждением шелестел ещё пахнущими типографской краской страницами.

С появлением всемирной паутины надобность в газетах давно канула в прошлое, однако Дилан так и не смог отделаться от этой маленькой блажи, стабильно беря в киоске свежий выпуск.

Итак, что по новостям?

В целом, ничего нового. «The Australian» в своём репертуаре: свежие новости, информационно-познавательные статьи и короткие обзоры на духовную жизнь города.

На следующей неделе вот в Австралийский музей Сиднея обещают привезти новые экспонаты из-за океана, а в их местной национальной галерее штата Виктории скоро открывается недельная выставка экспрессионизма.

Крейг настолько увлёкся чтением, что не обратил внимания на промелькнувшую рядом тень, на мгновение закрывшую собой слепящее весеннее солнце.

— Ты не изменился. Всё так же не замечаешь ничего и никого вокруг, — раздался совсем близко насмешливый женский голос, высоковольтным разрядом тока прошедший по нервным окончаниям. Голос, который сложно перепутать с каким-либо другим.

Дилан медленно опустил газету, обнаружив на столе, возле недопитого кофе, безупречно сложенную из оригами алую розу на длинном стебле. Столь же хорошо ему знакомую, как и та девушка, что с грациозностью кошки присела на свободный по соседству стул.

Чёрное приталенное платье с рукавами три четверти удачно гармонировало с прямыми тёмными волосами, а правильно очерченные скулы, глаза оттенка малахита и пухлые губы придавали лицу лёгкую таинственность.

Можно было бы подумать, что перед Крейгом сидит бизнес-леди какой-нибудь многомиллионной компании, только вот он прекрасно знал, что собой на самом деле представляет эта женщина. И до офисного планктона той было ой как далеко…

Дилан смотрел на неё, она, в свою очередь, на него.

Оба молчали.

Первой не выдержала гостья.

— Привет, — миролюбиво улыбнулась она, постукивая пальцами с идеальным маникюром по кожаному рюкзачку. — Рада тебя видеть.

Вместо ответа Крейг сложил газету и, оставив ту рядом с розой, молча поднялся с места. Слегка обескураженная столь прохладным приёмом женщина нагнала его лишь на пешеходном переходе.

— Это так ты встречаешь старых друзей? — нахмурилась она. Бег трусцой на высоких каблуках абсолютно не пришёлся ей по душе.

— Что тебе нужно, Холли? — равнодушно бросил через плечо Дилан, поправляя сползающие с носа очки.

Толпа постепенно собиралась, нетерпеливо поглядывая на отсчитывающий секунды сигнал светофора.

Десять, десять, восемь...

— Разве я не могла просто… Ну, не знаю, соскучиться?

— Соскучившись в прошлый раз, ты стащила у всех из-под носа бриллиант Куллинан из лондонского Тауэра, едва не сделав из меня сообщника, — безразлично отозвался тот и за секунду до того, как загорелся зелёный, размашистыми шагами высоких ботинок на шнуровке начал пересекать дорогу.

Холли, опасливо поглядев по сторонам, тоже поспешила следом.

— Решил рассказать всему свету? Насколько помню, эту новость так и не рискнули афишировать. Но я так и думала, ты ещё злишься.

— Злюсь? — едко усмехнулись в ответ, сворачивая в сторону и оставляя за спиной собор Святого Павла. — Вовсе нет.

— Ещё как да. Ты очень злишься, — уверенно закивала Холли.

Дилан с досадой обернулся к спутнице.

— Четыре года, Холли. Прошло четыре года. Что тебе нужно?

— Хочу, чтобы ты посмотрел одну крайне ценную вещицу.

— По ценным вещицам у нас эксперт ты, а не я.

— А ты, как мне помнится, знаток истории и любишь копаться во всяких шифрах. Что мне сейчас очень кстати.