Сокровища Манталы. Месть Лукомона

Глава первая. Оливия попадает в проскрипции

- Мама?

Замирая от страха, она шла по темному, терявшемуся вдалеке коридору. Сердце екало от малейшего звука. Она старалась не шуметь, двигаясь на цыпочках и держась рукой за шершавую и очень неприятную на ощупь стену. Каждое мгновение ей казалось, что они сейчас проснутся и, набросившись, утащат в кромешную тьму. Закусив губу, сдержала нервную дрожь. Не дай бог побежать. Тогда они точно вцепятся ей в ноги, поволокут по холодному полу вниз, в жуткий, наполненный ужасами подвал.

- Мама? – повторила она, подавляя всхлипы. – Мамочка, ты где?

Впереди промелькнули слабые отблески света. Постепенно желтое пятно росло, вытягиваясь и становясь шире. Она вышла к огромной, высоченной двери, из-под которой пробивалась яркая, напоминающая восходящее солнце полоса. Там за дверью мама. Там тепло, ласка и спокойствие. Подпрыгнув, дотянулась до толстой, кривой ручки. И повернув ее, переступила через порог…

Она брела по глубокому, образованному давно высохшей речкой ущелью. Вокруг царила непроницаемая, пугающая до икоты тишина. Лишь наверху, на высоте крутых склонов перешептывались сухими листьями деревья, да пролетали, расправив крылья, странные серые птицы.

Но ничего происходящего вокруг она не замечала. Ей вдруг сделалось невыносимо больно, грудь буквально раздирало изнутри гнетущее, безжалостно терзающее чувство. Слезы брызнули из глаз, стекая по щекам и подбородку. Колени подкосились, и она едва не упала на черные, гладкие камни.

Что с ней такое? Отчего так плохо?

Рыдая, двинулась дальше, подставив лицо мелкому, противному дождю. С каждым шагом становилось все хуже, и не выдержав она повалилась на колени, сотрясаясь от рыданий…

Она лежала на искрящимся белом песке, а в воздухе прямо над ней заходились от крика чайки. Море приятно ласкало ей пятки, ворча накатывавшими волнами. Летнее солнце нагоняло сладкую дрему, грея жаркими лучами.

Вот бы так провести вечность, не думая ни о чем.

Море неожиданно вспенилось, огромные волны устремились на берег. Чистое, с редкими белыми облаками небо окрасилось в черное. А на линии горизонта, там, где раньше была безмятежность и умиротворение замаячили мрачные тени. Вскоре они приняли вид уродливых тварей: драконов, грифонов, пылающих яростью горгулий. Впавшие в неистовство потоки воды вынесли на песок огромные темные корабли. Украшенные развешенными вдоль бортов прямоугольными щитами они щетинились рядами весел. Их палубы ломились от вооруженных воинов со злыми, полными желания убивать лицами. Расступившись, они склонились перед сморщенными от старости стариками, кутавшимися в бесцветные, будто сотканные из дождя одежды. Их взгляды горели холодным, лишенным сострадания равнодушием.

Ей сделалось не по себе. Захотелось убраться отсюда, оказаться как можно дальше от этих тварей, солдат, а главное, безумных стариков. Вскочив, хотела бежать и тут заметила, что один из них смотрит прямо на нее. Протягивает к ней худую, с обвисшей кожей руку. Губы старика беззвучно двигаются. Он просит что-то у нее, требует сделать нечто такое, чего ей вовсе не хочется.

- Нет! – кричит она. – Ни за что! Нет! Нет, нет…

Проснулась от звука собственного голоса, с облегчением обнаружив, что это был всего лишь сон. Перевернулась на другой бок, намереваясь продолжить спать, но жуткий старик с безжизненным взглядом ни в какую не уходил из ее головы. Промаявшись некоторое время, ворочаясь и гоня кошмар прочь, Оливия легла на спину, уставившись в потолок.

Судя по отсутствию шума за окном стояло раннее утро. Она не особо любила вставать ни свет ни заря, наоборот, ей нравилось подолгу валяться в кровати, наслаждаясь мягкостью матраса и свежестью постельного белья. Однако сегодня был совсем иной случай. Уже который день она собиралась застать брата в его номере, намереваясь серьезно поговорить. И каждый раз просыпалась слишком поздно, приходя, когда тот уже уходил. И вот он шанс.

Умывшись, тщательно привела себя в порядок: оделась, причесалась, уложив волосы в замысловатую прическу, недавно вошедшую в моду в Ламаре. Выйдя в коридор, подошла к соседней двери. Прислушалась. Тихо, видимо, Оливер еще спит. Тем лучше: у сонного будет проще выяснить все, что нужно.

Вначале собиралась постучать, мало ли что. А потом, передумав, тихо открыла дверь и вошла внутрь. Комната была пуста. Заправленная кровать и отсутствие лучшего друга, волка Рэнделла, сообщали, что брат уже ушел. Не желая терять надежду, она стремглав устремилась к лестнице, ведущей на первый этаж. Там располагалась харчевня. Вдруг повезет и Оливер все еще завтракает.

Харчевня представляла собой просторное помещение с замызганными, прокопченными стенами. Шипя и потрескивая, на них тускло горели грязные масляные светильники. Посетители поглощали пищу за громоздкими, редко протираемыми деревянными столами. Большинство из них сейчас пустовали. Лишь за одним, стоявшим в дальнем углу, тихо переговаривалась компания из трех человек. Перед ними несмотря на раннее утро высилась гора из тарелок, бутылок и объемных кружек. Оливера среди них не было. Оливия узнала людей Бенедикта. Сам предводитель братства, на счастье, отсутствовал. Стараясь не привлекать к себе внимания, она вышла на улицу.

Знать бы куда он направился. Уходил Оливер рано, а возвращался поздно, чаще всего затемно. Где пропадал – неизвестно. Пару раз она пыталась дождаться брата в его номере, но неудачно. И вот очередной провал. А время шло, Бенедикт терял терпение. И им срочно требовалось что-то предпринять. Или хотя бы собраться вместе и обсудить создавшееся положение.