Сокровища Манталы. Месть Лукомона

Глава шестнадцатая. Оливер решает оставить друзей

Протиснувшись между нависавшими друг на дружку домами, Оливер в сопровождении Рэнделла выбрался на широкую, освещенную солнечными лучами улицу. От жары слипались глаза, а идти с каждым шагом становилось все тяжелей. Вдобавок сказывалась бессонная ночь: фраза Лионеля про мелкий народец безостановочно крутилась в голове, не давая уснуть. Уставший и злой, он обессиленно опустился на стоявшую в тени каменную скамью. Достав из кармана глиняную флягу, сделал несколько глотков, дал напиться Рэнделлу.

Упомянув мелкий народец, Лионель имел в виду твидлов. А некоторое время назад Оливер упросил колдуна Орозия помочь волшебным существам, вернув им способность превращаться. За это он сообщил магу местонахождение меча Каледелма, разыскиваемого стариком уже который год. Он даже не задумывался, но получается, он спас твидлов от страшной беды. Что может быть для них ужасней, чем лишиться части себя? А именно так и вышло, после того, как они потеряли способность к превращению, застряв в своих дневных обличиях. Совершив такой поступок, о котором он сразу же забыл, увлеченный другими, более насущными делами, он исполнил строку из пророчества, еще одну, уже четвертую по счету. И теперь происходящее все меньше напоминало цепочку из невероятных совпадений. И все больше походило…

Он резко выпрямился, убрав флягу в карман.

Рэнделл навострил уши, приподнимаясь. Где-то вдалеке, нарастая, зазвучала меланхоличная заунывная песня. Воздух наполнился терпким, ни на что не похожим запахом фимиама. Только что они сидели в одиночестве на пустой и абсолютно тихой улице. А сейчас вокруг них уже двигалась огромная толпа. Мужчины и женщины, старики и старухи, дети всех возрастов шли, ритмично сливаясь в медленном, повторяющимся танце. Все как один в белоснежных одеяниях и с толстыми черными палками в руках. Шедшие впереди вместо палок несли короткие мечи, которыми они в такт песнопению ударяли по прямоугольным щитам. А несколько бородачей с окрашенными охрой длинными волосами потрясали имевшими очень старый вид копьями, с острыми, начищенными до блеска наконечниками.

Рэнделл обеспокоенно заерзал. Не замечая его, горожане наступали ему на лапы и хвост, грозя растоптать. Уворачиваясь от многочисленных ног, волк взмолился:

- Давай-ка, убираться отсюда.

Однако покинуть толпу оказалось непросто. Она сжималась вокруг, уплотняясь. Тянула за собой, увлекая и не желая отпускать. Отовсюду, куда ни глянь текли все новые людские потоки, вливаясь в один, напоминающий многоголосый живой организм.

Оливера охватило оцепенение. Уже не хотелось бежать, напротив, тело жаждало слиться в едином порыве. Губы приоткрылись в попытке повторить непонятные слова, а бедра покачнулись, поймав общий ритм. Песнопение уже не казалось безумным и странным, в нем появился смысл, глубокий и сокровенный. Оливер уже не мыслил себя без него. Как он жил раньше, растрачивая время впустую на суетные занятия? Здесь его место, в этом городе, с этими людьми, на этой улице…

Рядом с ним со стеклянным взглядом плелся Рэнделл. Раньше лучший друг, а сейчас один из многих. Один из тех, кто всегда будет с ним. Кто сольется в едином порыве, отдастся общей воле, испытав благость и всеобщую радость.

И даже Азариус ему не страшен. И пусть колдун его отыщет. Что с того? Ему незачем бежать, спасаться бегством. И сестру не надо защищать. У него теперь тысяча сестер и еще больше братьев.

Грудь кольнуло что-то неприятное и холодное. Он не ведал их имен. А они не имели понятия, как зовут его. Никому ведь нет дела до него. Кроме Оливии и друзей.

Слова песни звучали все отчётливей, буквально впечатываясь в голове. Но они уже не казались столь чарующими. Пропало нечто важное, что удерживало его с этими людьми. А без этого ему было с ними не по пути.

Стряхнув дурман, он схватил Рэнделла за шкирку и потащил прочь через плотно двигавшуюся толпу. Толкаясь и пихаясь, едва удерживая упиравшегося друга, он с трудом продрался к узкому, резко идущему вниз проулку. Свернув за угол, где звуки песнопения звучали не так отчетливо, он принялся обхаживать волка по щекам. Тот недовольно взвыл, скалясь и рыча. Но почти сразу успокоился. Взгляд его сделался прежним, только слегка ошарашенным.

- Видимо, перегрелся, – пробормотал он, отряхиваясь. – Я слышал голос, он звал меня.

Оливер удивленно вскинул брови. Достал из кармана флягу, протянул другу.

- Тут весь город, – со стороны улицы по-прежнему доносился шум, долетали обрывки песни. – Понятно, почему мы почти никого не встретили. Важный у них сегодня праздник, напоминает мистерии. Я читал о них в книге. Много догадок и мало конкретики, на них не так просто попасть, допускаются только посвященные. Поговаривают: людей охватывает безумие, они теряют волю, впадая в транс и превращаясь в подобие ходячих кукол. Очень хочется еще раз взглянуть, хотя бы одним глазком.

- Серьезно? – ахнул Рэнделл. – Понравилось быть куклой? Мне вот не очень!

- Да об этом целую книжку можно написать! – возбужденно воскликнул Оливер. – Представляешь? Никто понятия не имеет, что происходит во время мистерий. Одни предположения, да выдумки. А мы расскажем людям правду! Ты разве не хочешь?

- Вообще-то, нет. Мы чудом выбрались оттуда. А теперь ты собираешься вернуться?

- Нельзя упускать такой шанс.

Тяжело вздохнув, Рэнделл медленно приблизился и, раскрыв пасть, укусил Оливера за колено. Вскрикнув, тот изумленно уставился на друга.