Сокровища Манталы. Месть Лукомона

Глава девятнадцатая. Оливия пьет зелье правды

Тьма сменилась всполохами пламени. Некоторое время она прислушивалась, не торопясь открывать глаза. Не поднимая век, определила – источник света где-то рядом. Осторожно пошевелившись, ощутила под собой что-то мягкое и теплое. Тепло было и вокруг. А вот ветер не чувствовался, значит, она находилась в помещении.

Размышления нарушила все отчетливей проступавшая боль, начавшая вскоре буквально разрывать каждую частичку ее тела. Нестерпимей всего приходилось локтям, коленям и вискам. Страдал и живот, правда, уже от голода. И вдруг где-то глубоко внутри она ощутила пустоту, словно некто жестокий грубо вырвал часть ее души.

И только тогда она, наконец, открыла глаза. Обнаружила себя на краю узкой кровати, придвинутой к стене. У изголовья тумбочка с тусклым масляным светильником. Осмотрелась. Уютная, с аскетической обстановкой комната: на полу ковер, на окнах портьеры, два кресла, стул и стол.

В дальнем конце отыскалась дверь. Подергала – заперта, причем крепко. Подошла к окну. Открыла. Снаружи темнела ночь, холодная и с сильным дождем. Свесилась вниз, пытаясь определить расстояние до земли. В лицо ударил мощный порыв ветра. Выяснила – она на третьем этаже большого здания, контуры которого терялись во мраке. Выбраться нет никакой возможности: слишком высоко, вдобавок мешает ветер.

Внезапно внутри все сжалось. Марко! Лишившись сил, сползла на пол, прислонившись к стене. Из глаз брызнули слезы. Горячие, обжигающие, неприносящие облегчения.

Щелкнул замок и в комнату вошли двое. Первый, низенький в щегольском наряде, нес поднос с глиняным кувшином и тарелкой с хлебом и мясом. Второй, плотный, с заметно выпиравшим брюшком, поглядывал надменно, хмурясь и недовольно морщась.

Шмыгая носом, Оливия смотрела на мужчин, содрогаясь в рыданиях. В их взглядах не читалось и намека на жалость. Незнакомцы уселись в кресла, жестом пригласив ее присаживаться на стул. Оливия подчинилась. Сидение оказалось жестким, а спинка неудобной. Отказалась он предложенной еды, отпив лишь несколько глотков из кувшина. Всхлипывая, безо всякого интереса ждала начала разговора.

- И как зовут тебя, девочка? – поинтересовался плотный мужчина.

Она молчала, с полным безразличия видом разглядывая свои ногти. Обломанные, полные грязи, они представляли собой жуткое зрелище.

- Хорошо, – спокойным тоном произнес низенький. – Представимся мы. Не стоит ведь забывать о приличиях, верно? Итак, я граф Фуке. А это – маркиз Бенкендорф.

Громкие титулы не произвели на Оливию никакого впечатления. Безо всякого стеснения высморкавшись и утерев мокрое лицо рукавом, она вернулась к осмотру ногтей.

- Позволишь? – Фуке взял с тарелки кусок мяса и сунул себе в рот.

Бенкендорф заерзал в кресле.

- Мне надоело! – он схватил Оливию за подбородок. – Откуда у тебя перстень?

Второй рукой он показал ей ее же кольцо.

Она не удивилась. Выходит, разыскали? И что дальше? Убьют? Если бы хотели, вряд ли разговаривали и тем более кормили.

- Полегче, маркиз, – миролюбиво произнес Фуке. – Она все-таки дама…

Отмахнувшись, Бенкендорф все же отпустил ее. И чуть менее нервно поинтересовался:

- Ты знаешь, где находишься? Кто мы? Чем занимаемся?

- И еще одно, – прибавил Фуке, слегка улыбаясь. – Что тебе известно про сакральную триаду Манталы?

Оливия обвела мужчин лишенным эмоций взглядом.

- Что с Марко? Он, правда, умер?

Последнее слово далось ей с трудом.

Бенкендорф вспыхнул:

- Ты тут, чтобы отвечать, а не задавать вопросы!

- Что с ним? – бесцветным голосом повторила Оливия.

Где-то глубоко в душе зашевелилась надежда.

- Тише, тише, Генрих. Позволь мне. Тут нет ничего такого… Девочка столько пережила. Имеет право знать. – Фуке придвинулся к Оливии. – Ты о том парне? Мне жаль, но он мертв.

У Оливии зазвенело в ушах, силы оставили ее, и она начала медленно сползать на пол.

Выругавшись, Бенкендорф схватил кувшин и выплеснул ей на лицо остатки воды. Фуке усадил обратно, приведя в чувство ударами по щекам.

- Девочка… – Фуке мягко взял ее за руку. – Как там тебя?

- Оливия, – ответила она.

- Оливия, начнем сначала. Откуда у тебя этот перстень?

- Вы были в Цирте, – взгляд ее сделался жестким, а лицо исказила гримаса гнева. – И, раз я здесь, были на том… месте. И не захотели помогать. Это из-за вас он умер!

Фуке отдернул руку.

- Отвечай же! – затряс он ее за плечи.

Она хрипло рассмеялась в ответ и выкрикнула ему в лицо:

- Далось вам это кольцо! Приглядывать лучше надо.

- Позволь мне, – Бенкендорф отодвинул Фуке. – Ты не разумеешь, во что вляпалась, девчонка. Тебя никто не спасет, и никто за тобой не придет. И папочка с мамочкой не выручат.

- Мои папа с мамой мертвы, – бесцветным голосом отозвалась Оливия. – Есть еще угрозы?