Сокровища Манталы. Месть Лукомона

Глава тридцать пятая. Оливия уничтожает Эглантин

Ей казалось, что крошечные глазки чудища смотрят только на нее. Поблескивающие в тускнеющем лунном свете клыки готовятся впиться в ее тело, растерзать ее плоть на мелкие кусочки. Что ему нужно? Почему именно они заинтересовали его? Отчего он здесь, а не возле Кадин-Гирра? Неужели из-за браслета? Или, как и те серые колдуны рыщет по округе в поисках героя из пророчества?

Оливия замерла, не смея пошевелиться. Только мысли ошалело прыгали в голове, одна страшней другой. От беверна почти нет спасения, утверждал, умничая, брат. Его невероятно тяжело одолеть обычным оружием, а заклятия, даже самые мощные, причиняют ему минимальный урон. Сейчас, глядя на эту жуткую, до тошноты мерзкую морду, она охотно ему верила.

В лицо ударил ледяной порыв. В ушах засвистело. Выйдя из оцепенения, она увидела, что они несутся над густым, похожим на черную массу лесом. Стив иступлено махал крыльями, стремясь укрыться в гуще деревьев.

Отчего-то у Оливии сложилось впечатление, что беверн не торопится их догнать. Он играл с ними, словно кошка, загнавшая в угол мышонка, позволяя надеяться на спасение. Хотя прекрасно понимала: никуда они не денутся, рано или поздно их непременно поймают.

- Браслет! – пискнул Бузимба. – Попробуй! Вдруг поможет.

Оливия заколебалась. А стоит ли показывать Эглантин? Ведь беверн непременно его увидит. И, вообще, подействует ли он на него? С другой стороны, не попробуешь не узнаешь. Мало ли и вправду сработает. Тогда не придется ломать голову, как наполнить браслет. А заодно спасутся от демона смерти.

Сомнения владели ею недолго. Достав Эглантин, она направила украшение на зверя и трясущимися пальцами нажала на правую застежку. Замерла. Получится или не получится? Вначале ничего не происходило. Чудище двигалось с той же скоростью, скаля зубы и щелкая клыками. На мгновение показалось, что оно замедлилось: крылья махали уже не столь рьяно, на морде возникло озадаченное выражение. Но поверхность браслета по-прежнему оставалась холодной. А затем раздался тихий протяжный свист. Оливию охватила дикая, безудержная паника, Бузимба, завопил так, что уши заложило, Стив же сложил крылья и камнем рухнул вниз.

Стремительно, грозя расплющить в лепешку, приближались деревья, а с ними и земля.

Вцепившись в толстую шею дракона, Оливия голосила ему в ухо:

- Стив! Стив! Приди в себя! Что с тобой?

Попробовала хлестать ладонями по холодной чешуйчатой морде – не помогло. Взгляд дракона безжизненно застыл, тело обмякло, лишь спина подергивалась, словно от озноба.

Бам! Они врезались в твердую, скованную морозом землю, угодив в напоминавший горб низкий пригорок. У его основания тесно жались тонкие, лишенные листьев деревья. Сила удара оторвала Оливию от Стива, отбросив в глубокий, похожий на трещину овраг. Охнув от боли, она выгнулась от нестерпимых спазмов. Руки и ноги не слушались, в голове гудело, перед глазами противно мельтешило.

Над оврагом висела, ярко мерцая, гигантская луна. В одночасье из крошечной, светившей в невообразимой дали, она превратилась в огроменную, заслонявшую собой половину неба. Серебристый свет вдруг сделался слабым: Оливия разглядела снижавшегося беверна. Преодолевая тошноту, она полезла наверх по скользкому, почти отвесному склону. Нужно помочь Стиву, вывести из транса, пока демон смерти не набросился на него.

Свист прекратился, она выбралась из оврага в гнетущей, неестественной тишине. От усталости так и осталась на четвереньках, уставившись на чудище. Оно не обращало на нее никакого внимания. Расправив неподвижные крылья, беверн парил над драконом, яростно молотя хвостом по тщедушным бокам. Жуткая, до безобразия уродливая морда опустилась, огромная усыпанная зубами пасть раскрылась и из нее показался длинный тонкий язык. От его вида Оливия едва не лишилась чувств. В следующее мгновение язык исчез, лязгнули клыки, беверн бросился на Стива и неожиданно замер. Вытянув шею, он обернулся в сторону Кадин-Гирра.

Глянула туда и Оливия. И не сразу поняла, что происходит. Столица колдунов вновь светилась, но не волшебными огнями, а самыми обычными. А возле города, на широкой, просторной равнине, зажатой холмами, колыхалась, будто живая, серая масса. И масса эта двигалась из стороны в сторону, норовя выплеснуться через крепостные стены. Вначале Оливия решила, что наблюдает очередное творение островных колдунов. Но затем сообразила: заклятия теперь здесь не действуют. Всмотрелась и ахнула: то, что она приняла поначалу за бесформенную массу оказалось армией, вернее, двумя сражающимися армиями. Правда, в темноте и с такого расстояния трудно было различить, где свои, а где чужие.

Значит, король Альфред и без нее догадался, что нужно делать!

Выстроившись плотными рядами, ощетинившись копьями и прикрываясь щитами, воины напирали на противников, давили, топтали, толкали. Издалека битва и близко не напоминала рассказы Оливера. В них рыцари сходились в красивых поединках, конница бесстрашно неслась на пехоту, презрев опасность и острия выставленных пик, лучники метко разили из луков, а полководцы виртуозно управляли всем этим безликим, разношерстным скоплением людей. То же, что она наблюдала, походило скорее на толкотню на рынке. Сбившись в плотные группы, сражающиеся пытались выпихнуть противников с их места. Дистанция между ними была столь мала, что не позволяла воспользоваться мечами. Все что им оставалось: тыкать копьями и прокладывать дорогу щитами.

На некоторых участках неприятелю это удалось. Под защитой высоченных деревянных башен на колесах, они пробились к городским стенам, приставили к ним лестницы и будто муравьи полезли по ним. Сверху на них беспомощно глазели защитники, тщетно стараясь скинуть лестницы, особо ловких пытались окатить из объемных чанов чем-то пузырящимся и пышущим паром.