Сокровища Радзивиллов

Глава 3. 30 мая 2000 года. Призрак Черной дамы.

Рано утром к нам тихо постучали. На этот раз это была старшая медсестра:

— Ну и задали вы мне задачку. Приехавшему отдыхающему на посту дали ключ от вашей двери, но он не смог её открыть, и никто ему не открывал. Он долго стучал и барабанил в дверь и затем пошел к дежурному начальству возмущаться. Слава богу, дежурной была я. Мне пришлось его уговорить поселиться в другой комнате, где больше отдыхающих. И еще я поговорила с главным врачом.

Он согласился разделить путевку, и вы будете отдыхать вдвоем четырнадцать дней!

Мы с Сашей пошли на завтрак. Стены столовой были обшиты темными деревянными панелями, из-за этого в ней царила немного мрачная атмосфера, несмотря на самое солнечное утро.

После завтрака нам назначили процедуры. Надо было ходить на физкультуру, хвойные и радоновые ванны, подводный душ-массаж и другие. Процедуры у нас с Сашей оказались в разных местах и в разное время. Поэтому мы увиделись только в обед в столовой.

— Я ходил на подводный душ-массаж и на лечебную физкультуру, — сказал муж. — Это в парке, в отдельных зданиях.

— Выходишь из замка через главный мост и направо. Парк красивый.

— А я пока за территорию замка не выходила. Электролечение тут же, во дворце, в большом зале, я тебе покажу, где. А еще, представляешь, Саша, я ходила на радоновые ванны в самые настоящие конюшни за главным дворцом.

— Какие еще конюшни? Там, что, грязно?

— Нет, наоборот, там чисто, белые мраморные стены и зеркала. Это при Радзивиллах в такой красоте лошадей держали. Да, еще, говорят, там раньше на стенах висели картины, курились благовония, а на полу лежали толстые ковры.

Вечером после ужина у нас оказалось свободное время. Мы с мужем решили посмотреть городок, прогуляться и купить в магазине коробку конфет для старшей медсестры.

— Анечка, давай также купим две бутылки водки и закуску, чтобы рассчитаться с мужиками. Они ведь нам помогли, — предложил Саша.

Так и сделали.

Впечатление от городка осталось прекрасным. Несвиж оказался небольшим, тысяч на пятнадцать жителей. Всё было чисто и аккуратно. Улицы недавно заасфальтированы, тротуары уложены плиткой. В центре городка стояла старинная, самая высокая в Европе ратуша с бывшими торговыми рядами. Рядом размещался кинотеатр. Находилось там и кафе, зайдя в которое, мы увидели, что там продают спиртное на разлив.

— Надо нам с тобой, Аня, как-нибудь зайти сюда и посидеть, выпить по бокалу хорошего вина, — предложил Саша. (Автор осуждает употребление алкоголя и ни в коем случае не призывает отдыхать подобным образом!)

— Хорошо, обязательно! — ответила я, — и надо будет еще сходить в кино.

С покупками мы пошли в гости к нашим спасителям. Витя и Игорь уже сидели за столом и разговаривали со старшей медсестрой Верой Ивановной. Оказалось, их троих связывает давняя дружба. Они обрадовались нам, а еще больше — водке и закуске.

— Вот это то, что нужно для веселой компании!

— Давайте выпьем за отличный отдых в санатории!

Выпив, мужики стали травить байки.

Я давно заметила, что при знакомстве у мужчин одна из любимых тем — кто из них где служил.

— Я, ребята, служил в Забайкалье. Ехали туда поездом из Москвы четырнадцать суток, вот так. Потом земля долго под ногами качалась. Озеро Байкал красивое. Нас все пареной рыбой в армии кормили, смотреть теперь на рыбу не могу. Природа, леса, красота. Правда, морозы были там по сорок градусов. Когда приходилось стоять, охранять склады, то надевали валенки, шинель, полушубок, потом наверх еще один теплый полушубок и стояли. Посцать нельзя было, столько одёжек! Там мне и аппендицит вырезали. Стоял я возле Красного Знамени часовым, отойти не мог, а прихватило так, что я сознание потерял. Отвезли в госпиталь, вырезали аппендицит. Дырка была в животе — во! Размером с кулак. Трубку резиновую туда вставили, походил я с ней некоторое время. Потом трубку убрали и меня зашили. До сих пор шрам остался.

Когда мне за полгода до конца службы дали неделю отпуска, я домой не поехал, остался дослуживать.

— А что так?

— Да отпуск то на неделю, а добираться четырнадцать суток туда, четырнадцать суток обратно. И это только до Москвы. Я подумал и решил не ехать. После окончания службы вместе с другом вдвоём мы ехали в одном вагоне с цыганами. Они нас всю дорогу кормили. Зато, когда приехали в столицу, нам с другом пришлось попотаскать их тяжеленные ящики.

— А потом что?

— А потом я погостил у друга в Москве несколько дней, да и к себе домой поехал. Как раз успел к Новому году и Рождеству.

— А я служил в Закавказье, есть там такой город Кусары, в Азербайджане. Говорят, там когда-то стояли наши гусары, с тех пор так и называют город Кусары на их манер. Там тепло, хорошо. Только в магазинах пусто. Приходишь в увольнении в город, а купить в магазине ничего нельзя. Зато на рынке все, что твоя душа пожелает: и мясо, и фрукты. Но дорого. Продавцы одни мужчины, продавцов женщин нет. Если пришёл в магазин, говори:

— Дайте мне конфет на рубль, — потому что сдачи тебе не дадут. Попросишь конфет на пятьдесят копеек, у тебя рубль возьмут, а сдачи не дадут. И так за все. Но если тебе вдруг не хватит какой-то мелочи, то скажут:

— Ладно, хорошо, не надо. Там обычное дело, чтобы школьники вместо уроков работали на поле у учителя.

— А я, друзья, служил в Туркмении. Возле Красноводска. Пустыня там, воды не хватает, жарища. Воду в водопровод подают редко, потому что пресной воды нету. Её берут из соленого Каспийского моря и опресняют. Все жители города могут помыться и набрать вдоволь воды только один раз в неделю. Вот и представьте себе, как солдат воняет, если его погонять по жарище, да неделю не мыть. Особенно — портянки.

Но и на нашем солдатском дворе бывал праздник. Помню, нас, нескольких солдат, отправили таскать грузы для местных. За работу каждому из нас дали по бутылке шампанского. Ох, и приятно было нам лежать на какой-то низенькой крыше и потягивать холо-о-одное шампанское!