Сокровища волшебника

Глава 3. Начало нового пути

Вейрон так до конца и не понял, что подтолкнуло его к такому решению. Одно точно он знал — по родным он не скучал, разве что беспокоился за мать, о том, как она будет справляться с его братом и сестрой без его поддержки. Оставалось надеяться, что кто-нибудь из местных сжалится над бедной женщиной и не поможет ей с хозяйством.

Мальчик посмотрел на себя в зеркало и смахнул прядь пепельных волос с лица. Выглядел он весьма внушительно, несмотря на мешковатую мантию и скакавшую по комнате ящерку.

— Фира, прекрати! А то опоздаем на занятие! — Сегодня будет его первый урок в тайном искусстве магии, и волнительный страх сжимал его и заставлял трепетать. Что же он там узнает?

Черный сапфир посмотрела на него глазками с голубыми «очками» и продолжила носиться по широкой кровати с балдахином винного цвета. Ящерка, хоть и была названа его фамильяром, не хотела его слушаться и всю ночь и все утро бегала по комнате, изучая свой новый дом. Вейрон схватил ее за задние лапы и закинул в широкий рукав. Она обиженно пискнула и завертелась в ткани, пытаясь выбраться. Он фыркнул и, зажав в ладони края рукава, вышел из комнаты. Полы мантии мешались под ногами и ему приходилось постоянно подбирать их и идти, как расфуфыренная девица во время дождя.

Небольшой комната, которую впору было назвать кельей, находилась недалеко от того зала, куда он попал сразу после своего падения из норы. Оказывается, он назывался «Зал оледеневших духов». Кто дал ему такое жуткое название, мальчик так и не знал, но надеялся, что по мере обучения узнает все об этом месте и загадочных Сокровищах волшебника.

Тусклый шары света, что гирляндами повисли на стенах, позволяли разглядеть дорогу и не споткнуться о выступы из старого каменного пола.

«Интересно, а сколько этому месту лет?» — подумал Вейрон, уже входя в зал. Гора книг все также тянулась к опутанному ветвями прозрасному потолку, но вокруг нее стало заметно меньше вещей и появилось свободное пространство. Он провел пальцем по пюпитру и оставил ярко-белую полосу на желтовато-серой поверхности. Пыль так и не исчезла.

— Доброе утро, Вейрон, — громко сказал волшебник, отрываясь от толстой книги. Мышь на его плече что-то пискнула и спрыгнула на столик перед ним, где лежал желтоватый от времени свиток.

— Доброе, э-э...

Старик нахмурился, а затем, поняв причину его смущения, слабо улыбнулся и хмыкнул.

— Зови меня учитель Айв. Начнем твой первый урок, — он взмахнул рукой и за мальчиком появился стул, на который его посадил возникший из ниоткуда ветер. Ящерка выпала из его рукава и шлепнулась на пол, распластав конечности. Вейрон поспешно поднял ее и посадил на колени.

— Прежде чем ты узнаешь на деле искусство волшебства, я хочу сказать тебе одну вещь. Магия — это поистине могущественная сила, которая требует поистине огромную цену за себя. Путь волшебника долог и тернист, но если ты будешь помнить это, то сможешь дойти до конца.

— А если использовать ее во благо? Исцелять людей, возрождать погибшие леса...

— Магию могут использовать лишь избранные, — отрезал волшебник. — Когда-то мы жили на земле, бок о бок с простыми людьми, но жестоко поплатились за свою доброту. Люди использовали нас как орудие для своих порочных целей и едва не утопили мир в крови, но внезапно волшебники исчезли, и я последний среди них, хранитель древних знаний и искусства управлять мирозданием. И когда закончится твое обучение, ты станешь на мое место.

— Но почему магия только для избранных? — упрямо спросил Вейрон. — Почему кто-то может использовать ее, а кто-то нет? В чем тогда смысл ее существования?

Учитель Айв нахмурился, но синие глаза одобрительно блеснули из-под белоснежных бровей. Ему начал нравиться его дотошный и сообразительный ученик.

— Искра волшебства есть в каждой из нас, но мало кто способен раздуть ее в сильное пламя. Большинство людей гасит ее однообразным днями и отсутствием воображения. Этим и отличаются волшебники. И ты тоже. — Толстый указательный палец нацелился на него.

Странная мышь с посохом громко пискнула, оторвавшись на секунду от книги. Волшебник, осекшись, благодарно кивнул и повернулся всем корпусом к мальчику, протягивая ему флакон с сиреневой жидкостью.

— Мы немного отошли от темы. Сегодня твое первое занятие и сегодня ты должен окунуться в себя и почувствовать магию внутри. Это сложно, но без этого невозможно сделать следующий шаг по тропе волшебника. После этого ты сможешь творить магию, как я, — он встал и сложил ладони на уровне груди, словно собираясь поклониться. Синие глаза закрылись м вошлебник медленно и глубоко задышал. Воздух, как пленка, задергался вокруг него, переливаясь радугой и всевозможными оттенками цветов. Затем он вдруг почернел и также резко стал ослепительно белым. Учитель Айв выдохнул и пленка исчезла. Он открыл глаза и посмотрел на сиявшего восхищением и восторгом мальчика. Волшебник невольно улыбнулся, вспомнив, как когда-то таким же ребенком смотрел переливавшуюся всеми цветами многогранную магию.

«Но не все так радужно, как ты представляешь», — подумал он.

— Выпей это и сядь в кресло.

Вейрон вытащил прозрачную резную пробку и выпил содержимое флакона, скривившись от странного кисло-сладкого вкуса. Подумав, а не паленое ли это снадобье, он почувствовал сонливость и опустился в кресло, мягко прижавшее его к себе. Но вместе со сном к нему не пришла свинцовая чернота. Мир перед глазами взорвался радужным хороводом искр и смехом. Мальчик упал в водоворот, который утягивал его в себя и одновременно наполнял чем-то. Из-за странной легкости и веселья он не заметил, как стих смех. Блеск и фейрверки неожиданно сменились непроглядной чернотой, которая потянула его в себя. Он испуганно дернулся, но тут услышал шипящий тягучий голос:

— «Не сопротивляйся, мальчик. С чего ты решил, что Свет лучше меня? Он лжив, борется за справедливость, а в итоге приходит к тому же, к чему и я — к Смерти. А я не стану тебе врать, юный волшебник, я помогу тебе сделать то, о чем ты так мечтаешь — вернуть отца, доказать всем, кто тебя обижал, что ты лучше и сильнее их. Я дам тебе силу, и ты добьешься справедливости». — Перед ним возникла картина его семьи, радостно бегущей его встречать; соседей, которые больше не смотрят на него, как на раздолбая и уродца. Все его желания появлялись перед ним, обещая воплотиться в реальность, если он согласится.