Сокровище Опустошителя

4

Я провела у Ривена почти две недели. Первые несколько дней были полны неловких моментов: мне приходилось спрашивать у мужчины, где в его доме можно помыться, постирать одежду, найти туалет... С удобствами здесь, конечно, дело обстояло плоховато, но я в конце концов приспособилась. Тем более, Ривен при всей своей сдержанности и немногословности никогда не отказывал мне в помощи. Всю тяжелую часть работы по дому он брал на себя: колол дрова, топил печь, разделывал принесенную с охоты дичь. С последним смириться мне было тяжелее всего: я всегда любила животных и крайне отрицательно относилась к охоте как виду спорта. Однако здесь она была не более чем способом добыть пропитание и выжить в довольно суровых условиях.

Готовили мы с Ривеном вместе либо по очереди – он показал мне, как управляться с печью, к которой я поначалу и подойти-то боялась. Надо сказать, еда из печи отличалась каким-то особенным, восхитительным вкусом – и я с аппетитом уминала очередное мясное блюдо, стараясь не думать, из какой милой лесной зверюшки оно было приготовлено.

С Ликашем мы нашли общий язык еще быстрее, чем с его мрачноватым хозяином. Возможно, потому, что я не могла отказать себе в удовольствии баловать пса лучшими кусками со стола (невзирая на ворчание Ривена), брала его к себе в постель – и охотно играла с ним, когда ему хотелось подурачиться. А поскольку Ликаш был еще совсем молод – этой зимой ему исполнилось два года – дурачиться он был готов в любое время дня и ночи. И даже на серьезном лице Ривена нет-нет да и расплывалась улыбка, когда он наблюдал за нашей возней в снегу – с моим громким визгом и смехом и радостным лаем Ликаша.

- Рейя, моя сестра, тоже так с ним носилась, - вырвалось как-то раз у Ривена. - Правда, Ликаш тогда был еще щенком.

- Что с ней стало? – спросила я, пользуясь моментом – и тут же пожалела об этом.

- У нее обнаружились магические способности, и Опустошители забрали ее. Забрали и замучили до смерти, - ровным голосом ответил мужчина, прежде чем развернуться и скрыться в доме.

А мы с Ликашем так и остались стоять в снегу, позабыв о своей игре и глядя ему вслед.

Значит, у Ривена к Опустошителям имеются личные счеты... Впрочем, как и у меня. Они ведь перебили кучу сотрудников Центра, ни в чем не повинных людей – и едва не лишили жизни моего отца. Да еще и по их милости я попала в этот чужой, странный, почти средневековый мир, из которого, возможно, никогда не сумею выбраться...

В конце концов, Ривен не только привык к моему присутствию, но и, кажется, по-своему ко мне привязался. Возможно, я напоминала ему сестру, а быть может, ему просто не хватало человеческого общества в этой ледяной глуши... Ведь люди еще до появления здесь Опустошителей старались селиться как можно дальше от Темной равнины, которая, судя по всему, была такой же аномальной зоной, как и окрестности моего родного Стужинска. Вероятно, как раз по причине ее «аномальности» портал в Эсфертум для звездолета пришельцев, «засосавший» заодно и меня, открылся именно здесь. У отца наверняка нашлась бы какая-нибудь интересная научная теория для этого случая...

Утром Ривен обычно уходил на охоту, захватив с собой верного пса, а я занималась уборкой или готовила нехитрый обед. Иногда, если мой новый друг отправлялся на рыбалку к большому озеру, расположенному примерно в часе ходьбы от его дома, я составляла ему компанию. По вечерам мы сидели у теплого бока печи при уютном свете свечей и болтали, занимаясь своими делами: я штопала одежду или постельное белье, а Ривен чинил снасти, точил ножи или находил себе другую «мужскую» работу. Ликаш же лежал между нами на истертом половике и вслушивался в наш разговор, смешно шевеля большими остроконечными ушами. В такие минуты на меня снисходило странное чувство покоя и примирения с окружающей действительностью. За окном бродила стылая зимняя ночь, кружила вьюга, а нам троим было хорошо и спокойно в нашем (а я как-то незаметно для себя стала считать его нашим) маленьком теплом доме...

А потом этой безмятежной мирной жизни пришел конец.

Стоял уже поздний вечер, и мы с Ривеном готовились ко сну, как вдруг Ликаш, дремавший на своей лежанке, поднял голову и, настороженно вскинув уши, заворчал. А затем и вовсе вскочил и протрусил к двери, на которую и уставился застывшим взглядом.

- Чего это он? – я удивленно посмотрела на Ривена. По коже непроизвольно пополз холодок.

Мужчина в ответ прижал палец к губам, призывая меня к тишине, и потянулся за стоящим у стены арбалетом. Затем так же молча нацепил на пояс ножны с охотничьим ножом, окончательно нагнав на меня страху, и встал у входной двери рядом с продолжающим глухо рычать Ликашем. Все вместе мы стали напряженно вслушиваться в доносящиеся снаружи звуки, среди которых мой слух различал лишь тихое гудение ветра и какое-то поскрипывание.

Да кого там, черт возьми, принесла ночь? Неужели медведя... или волка? Или кого похуже?

Ривен говорил, тварей, обитающих на Темной равнине, за ее пределы не пускает невидимая глазу магическая преграда, Стена, пройти сквозь которую под силу лишь человеку - да и то не всегда. Однако изредка случалось, что какой-нибудь особо сильный монстр прорывался через Стену и доставлял людям (если успевал до них добраться) немало неприятностей. Не хотелось бы, конечно, думать, что сейчас к нам пожаловал именно такой «везучий» гость... Ведь, со слов того же Ривена, человеку без магических способностей убить подобную тварь почти невозможно.

И в ту секунду, когда я немного расслабилась, так ничего подозрительного и не услышав, дверь, ведущая с улицы в сени, с треском сорвалась с петель под натиском чьего-то могучего тела, после чего страшной силы удар обрушился и на внутреннюю дверь. Ликаш взорвался громким яростным лаем, Ривен молниеносно вскинул свой арбалет, а я лишь успела сделать пару шагов назад, когда дверь буквально разлетелась на щепы, являя нашим взглядам оскаленную морду какого-то непередаваемо жуткого существа. Оно было огромным, черным, лохматым, с горящими красными глазами и длинным раздвоенным языком, и из его раззявленной пасти на пол капала тягучая слюна.