Сокровище ректора или Контракт на страсть

Глава 1. Хвостатый пациент и пункт 14.8

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я буду по локоть в драконьих внутренностях и подписывать кровью контракт с самым невыносимым мужчиной в двух мирах, я бы рассмеялась тому в лицо. А потом пошла бы лечить очередного кота с запором. Потому что я — Марина Ветрова, ветеринарный врач высшей категории. И моя жизнь была предсказуема, как маршрут трамвая номер семь: клиника — дом — сериал под чай с ромашкой.

Сегодняшний день начался с того, что меня бросили. Прямо в ординаторской, пока я оттирала перчатки от собачьей слюны.

— Марин, ну ты же понимаешь, — Антон картинно вздохнул, привалившись плечом к косяку. От него пахло чужими духами и наглой ложью. — Ты постоянно на работе. У тебя вечно руки в зеленке. Мы даже в отпуск не можем слететь, потому что у тебя «стационар на передержке». Я мужчина, мне нужна женщина, а не ветеринарный справочник.

Я медленно стянула перчатку. С легким, влажным хлюпом. Посмотрела на Антона. На его идеально выглаженную рубашку, на белоснежные манжеты, на брезгливую гримаску, с которой он смотрел на лоток с инструментами.

Знаете, есть такой момент, когда не больно, а просто… пусто. Как в холодильнике первого числа после зарплаты. Три года коту под хвост. Коту, кстати, было бы полезнее — у него хоть шерсть блестела бы.

— Иди, — сказала я ровно, даже не оборачиваясь. — Пока я не решила проверить качество твоей печени на ощупь. Хирургическим путем.

Антон сглотнул и исчез в коридоре быстрее, чем пациент с клизмой.

Вот так я оказалась в девять вечера в пустом сквере у памятника какому-то древнему врачевателю. В руке — стаканчик с остывшим кофе, в душе — плесень разочарования. Памятник, к слову, был жуткий: мужик в балахоне держал в одной руке змею, в другой — чашу. На постаменте вилась надпись полустертыми буквами: «Просящему — по вере его».

Я вздохнула, подняв глаза к темнеющему небу. Фонари еще не зажглись, и сквер тонул в сиреневых сумерках. Идеальное время для жалости к себе.

— И что мне теперь, ваше каменное величество? — пробормотала я, обращаясь к статуе. — Опять лечить глистов у такс? Я хочу туда, где ценят настоящих хищников. Где адреналин, а не расписание приема. Где платят золотом, а не благодарственными письмами от бабушек.

Я нервно хихикнула. Глупо, по-детски.

— Хочу, чтобы приключение само нашло меня. И чтобы мужик был… ну, знаешь. Чтобы не ныл, а стену ради меня пробил. Хочу в сказку. Дурацкую, опасную, где я не просто «Марина с девятого этажа», а кто-то важный.

Я зажмурилась, делая глоток горькой жижи. Кофе был отвратительным, как и весь этот день.

В следующую секунду мир схлопнулся.

Не было ни взрыва, ни вспышки, ни портала с красивыми искрами, как показывают в кино. Просто земля резко ушла из-под ног, а кофе в стаканчике превратился в ледяной кипяток, плеснувший мне в лицо. Желудок подскочил к горлу, как испуганный хомяк. Меня закрутило в невидимой центрифуге, выжимая воздух из легких, сминая внутренности в комок.

Я заорала. Но звука не было — только ватная тишина, давящая на барабанные перепонки.

А потом меня выплюнуло.

Я грохнулась на что-то жесткое, каменное, больно ударившись копчиком. Из глаз посыпались искры. Пахло паленой шерстью, озоном и чем-то кисло-сладким, как просроченный шашлык на углях. В ушах стоял противный высокочастотный звон.

Первая мысль была: «Таксисты в Москве совсем обнаглели, в яму завезли».

Вторая мысль пришла, когда я разлепила глаза и увидела пол.

Черный, матовый, с прожилками светящегося фиолетового мха. У меня в ветеринарной клинике пол был из светлого ламината. И там точно не валялись… чешуйки. Огромные, размером с мою ладонь, отливающие багрянцем и золотом. Они слабо пульсировали, источая тепло.

Я подняла голову. И забыла, как дышать.

В паре метров от меня, свернувшись кольцами в огромном каменном загоне, лежал дракон. Не фигура речи. Не большая ящерица из зоопарка. Самый настоящий, мать его, дракон. Метра три в холке, не меньше, с мощной грудью, покрытой костяными наростами, и длинным хвостом, усыпанным острыми шипами. Чешуя переливалась от глубокого черного к багровому, словно угли в костре. Из огромных ноздрей вырывались струйки дыма, закручиваясь в ленивые спирали под каменным сводом пещеры.

Он смотрел на меня. Огромный вертикальный зрачок, окруженный янтарной радужкой, был направлен прямо мне в лицо. В этом взгляде плескалась не ярость. Агония. Боль. И… мольба.

Ветеринар внутри меня отключил страх и включил протокол «Острый живот».

— Ты чего, милый? — выдохнула я, медленно поднимаясь на ноги. Тело болело после жесткой посадки, но мозг уже анализировал увиденное: раздутый бок справа, животное лежит неестественно, вытянув шею, из пасти доносится низкий стон. Десны, которые я успела заметить, когда дракон приоткрыл пасть, были бледными, почти белыми. — Заворот? Инвагинация? Черт, только не это…

Я сделала осторожный шаг вперед. Дракон дернулся, издав шипение, но сил на агрессию у него явно не было. Из пасти выкатилась струйка черной, маслянистой слюны, которая зашипела на камне, оставляя выжженное пятно.

— Тихо, тихо, мой хороший, — зашептала я, выставляя перед собой раскрытые ладони. — Сейчас посмотрим. Я помогу. Я врач. Ну, почти… по вашей драконьей части опыта маловато, но принципы те же.

Я еще не понимала, где нахожусь. Не понимала, почему на мне все тот же медицинский халат поверх джинсов и футболки, и почему вместо мобильника в кармане хлюпает какая-то теплая слизь. Главное было — животное умирает. Прямо сейчас. У меня на глазах.

— СТОЯТЬ! НИ С МЕСТА!

Голос ударил, как хлыст. Холодный, металлический, пробирающий до самых костей. Я инстинктивно вскинула руки, резко разворачиваясь на пятках.

В проеме высоких арочных ворот, с которых свисали гроздья светящихся сталактитов, стоял мужчина.

И если честно, Антон по сравнению с ним был просто… ну, даже не знаю. Планктоном. Офисным планктоном в мятой рубашке, который боится испачкать руки.