Сокровище в пелёнках

Глава 2

Время шло. В окнах забрезжил рассвет, а я так и не ложилась спать. Малышка тянула грудь долго и упорно, видимо из-за того, что молока было мало. Она то прекращала, то начинала вновь, как только я пыталась переложить её на кровать, но, в конце концов, заснула, наевшись. Хотя вариант что просто выбилась из сил, тоже нельзя исключать. Я очень надеялась, что если лактация началась, то с каждым разом молока будет всё больше, и я смогу заменить крохе маму. Кстати, о маме…

— Почему мне кажется, что ты знаешь, кто эта малышка, и как она здесь оказалась? Где её родители? — осторожно положив девочку поперёк кровати, укрыв пледом, поскольку в доме было прохладно, повернулась к женщине.

— Мне-то откуда знать? — сложив руки на груди, проворчала та, отведя взгляд в сторону.

— Ты же обещала, что расскажешь, а сама… — стало вдруг обидно до слёз, ведь я, и правда, поверила, что узнаю нечто невероятное.

Эх, кажется, кое у кого шалят гормоны. Никогда не считала себя плаксой, а тут вдруг по поводу и без слёзы льются в три ручья. Может, устав от проблем, мне захотелось сказки? А может, я просто боялась, что малышку у меня заберут? Второе было вероятнее всего.

Обретя своё маленькое Сокровище в пелёнках, я не хотела его потерять, и готова была бороться до конца за своё право стать мамой.

— Ты же всё равно не поверишь, даже если я расскажу, — было видно, что женщина готова сдаться, но что-то её останавливало.

— Почему ты так уверена? Правда, какой бы она ни была, всегда остаётся правдой. Ты же её мне расскажешь, а не какую-нибудь байку, лишь бы я отстала? — уточнила, не веря, что старушка на такое пойдёт, но всё же для очистки совести спросить было надо.

— Иногда ложь кажется реальнее правды, а правда похожа на ложь. Поди, разбери, где и что, — внимательно глядя мне в глаза, произнесла старушка. — Готова ты к такой правде?

— Я готова к любой, — ответила без раздумий, но спустя пару минут поняла, как сильно ошибалась.

— Что ж, не говори потом, что я тебя не предупреждала. Но история долгая, придётся набраться терпения, — вздохнула она, доставая из узелка румяные пирожки. — Сначала подкрепись, и я тебе всё подробно расскажу.

Я любила её пироги, но стало вдруг интересно, каким образом они всё время оказываются у неё под рукой, при каждой нашей встрече и, главное, всегда тёплые и румяные, будто только из печи. Ещё один вопрос к растущей горе имеющихся.

— А что если мы объединим эти два процесса? — не желая откладывать разговор на потом, предложила я.

— Упрямая, вся в мать, — покачала та головой.

— Ты знала мою маму? — вопросы сыпались как горох, но не затыкать же себе рот, тем более, это для пользы дела: лучше во всём разберусь.

— Конечно, я знала твою мать, — фыркнула женщина, пододвинув ко мне узелок, давая понять, что не скажет ни слова, пока я не стану есть. — Давай, жуй, а я начну, — дождавшись, когда откушу румяный пирожок, бабуня продолжила. — Но обещай, не перебивать, — на что я лишь убедительно закивала, поскольку с набитым ртом особо не поговоришь. — Что ж, с чего бы начать?

— С самого начала, — проглотив мягкую сдобу с яблочной начинкой, подсказала я, и тут же прикусила язык, наткнувшись на обвиняющий взгляд старушки.

— Наш род берёт своё начало от великих магов древности, которые появились в этом мире во время большого разлома, когда небесное тело, врезавшись в землю, ослабило границы миров… — не ожидая такого начала, я поперхнулась, закашлявшись.

— Другие миры? Маги древности? — едва отдышавшись, прохрипела я. — Ты серьёзно?

От бабуни подобных вещей я никак не ожидала.

— Именно, — склонив голову, произнесла она, не замечая сарказма в голосе или просто пропустив его мимо ушей. — Я родилась одной из первых, но когда пришло время уходить за грань, решила, что от меня будет больше толку, если стану хранителем рода, заботиться и оберегать своих потомков.

— И сколько же тебе лет?

Я не собиралась спрашивать, честно, как-то само вырвалось. Но надо же знать детали.

— Ты обещала, что не будешь перебивать, — возмутилась бабуня, пришлось сделать вид, что закрываю рот на замок и выбрасываю мнимый ключик. — Вот же болтушка неугомонная. И в кого ты такая?

— В маму, сама же сказала, ой… — захлопнув рот, я прикрыла его ладонями, для большей уверенности, поскольку «замок», похоже, попался бракованный и язык мой сдержать не смог.

— Мда-а, — протянула пожилая женщина, — чувствую, помучаюсь я с тобой.

А что я? Я ничего. Это всё они — гормоны. Только из-за них мы, женщины, такие эмоциональные. Правда-правда. Бабуне, конечно же, подобное говорить не стала, чтобы не получить очередной нагоняй, поэтому она вновь продолжила свой рассказ… Или всё же байку?

То, что говорила старушка, мало походило на правду, вернее, вообще на неё не походило, но в мыслях засели её слова о том, что иногда ложь кажется реальнее правды, а правда похожа на ложь, поэтому дальше я слушала не перебивая. Выводы сделать всегда успею.

На улице закукарекал петух, за ним ещё один, что удивило невероятно. Все дни до этого в деревне стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь чириканьем воробьёв, да воркованием горлиц. Если честно, я реально думала, что кроме нас с бабуней здесь никого нет. Но вот вдалеке послышалось мычание коровы, затем стук молотка о металл, заквохтали куры и заблеяли козы. Ничего не понимаю. Почему я раньше тогда этого не слышала?