Сокровищница потерь

26

Полгода у бабушки, полгода у леса – ничуть не помогли. Лежа на мягком, проседающем подо мной матрасом из мха, прошлогодних листьев и прелых иголок, я мысленно возвращался к своей сокровищнице потерь: ласточкиным перьям, коробке с кусочками лака и расческе со сломанными зубчиками. Ма-ма, де-да, Соф-ка – долбило в ушах при каждом шаге. Они слились воедино, став невидимой завесой между мной и миром. Все, что теперь доходило ко мне оттуда, было глухо, незначимо, мелко. Я словно третьи сутки без сна играл в симулятор жизни: видел перед глазами свои руки, которые что-то делали, ноги, которые куда-то шли, слышал даже фразы, которыми мой рот пытался отделаться от разговоров. Я существовал по инерции, даже не представляя, что сможет выдернуть меня из оглушающего полусна.

На похоронах я не был, с Димкой разругался в дребезги сразу после них. Из людей, могущих хоть как-то помочь, у меня остался только папа. Я видел, как он пытается погрузиться в мое горе, но это у него выходило паршиво: еще до смерти Софки, за пару дней до этого, он согласился переехать к своей новой женщине – Милане. Кажется, впервые в жизни он был по-настоящему счастлив. Оглушен и слеп ко всему окружающему, но не так, как я. Нас словно накрывали два стеклянных купола – у него золотисто-радужный, яркий, а у меня линяло серый, с запахом смерти. И как бы мы не пытались сблизиться, слышали лишь звон куполов: дзинь! Дзинь! Дзинь!

Я был не против Миланы, но папа упорно отказывался к ней переезжать, пока я не приду в себя. Меня это только смешило. Ведь я и так до отказа, до нельзя, до удушающей пустоты, был в себе.

Школу я бросил, пока на год, но возвращаться туда и не думал. Как решать тупые задачи, как париться из-за последнего самого страшного, самого жуткого, самого пугающего экзамена, если ты уже знаешь, что это лишь пшик, лишь имитация настоящей жизни. Софка школу уже никогда не окончит. Не буду этого делать и я.

Лес снова заговорил со мной приближающимися шагами. Обычно мне только казалось, и я просто не открывал глаза, чтобы продлить момент, поговорить с дедом обо всем, выслушать его шелестящие листьями советы, постараться придумать на завтра хоть одну причину жить.

Но сейчас шаги были другими, настойчивыми, целенаправленными. Слишком суетными для дедовых. Я открыл глаза: блеклый свет надо мной заслоняла белобрысая Димкина голова.

—  Вставай, —  он легко пнул меня в ребро.

Никаких тебе «Привет, брат, так рад тебя видеть!». Лицо сердитое, хмурое. Я опять закрыл глаза.

—  Вставай, блин! —  теперь пнул ощутимее, ярче. Из меня даже вырвался короткий выдох.

Рывок. Поднял меня за руку, легко, без усилий. Он накачался или я так сильно похудел?

Глаза открывать все равно не хотелось. Не было сил. Димка перекинул мою руку через шею, потащил меня куда-то прочь от поляны.

—  Блин, ты хоть че-нибудь ел, придурок? Ты когда в последний раз ел, а?

Я молчал. Перебирал ватными ногами, покорно висел на Димкиной шее.

—  Ты забыл? Сегодня мамин день. Я не пойду без тебя на кладбище, —  злобно выпалил Димка. Остановился, передохнул. —  Слышишь? Не пойду без тебя.

—  Я не дойду, —  собственный голос показался мне чужим, очень далеким. Язык неловко цеплялся за зубы, десны, словно забыл, как правильно шевелиться.

—  А ты думаешь, меня это волнует?!

Димка хлестал меня по щекам. Сильно, зло. Хотел, чтобы я на него посмотрел.

—  Женька, блин, —  вдруг всхлипнул он и крепко меня обнял. —  Прости. Прости, что забил на тебя, прости, что бросил. Помнишь, я сказал, что не сильно в нее влюбился? Соврал же, соврал. Просто видел, как ты втюрился, и промолчал. Но все годы. Все годы, Женька… Алька ведь полная хрень по сравнению с Софкой… Ты ведь знаешь, да? Ты же знаешь?

—  Полная хрень, —  губы мои дрожали, я вяло кивнул. —  Прости.

Я наконец-то открыл глаза, отстранился от Димки.

—  Прости. Простишь? Это ведь я… Я, понимаешь? Напоил ее ликером, а рюкзачок мы забыли в парке. Забыли, понимаешь?

Как обезумевший, я улыбнулся радостно, до боли в щеках.

—  Я все знаю, —  сглотнул Димка. —  Знаю. И даже злюсь на тебя. Ненавижу немного, веришь? Только смысла теперь в этом?

—  Нет никакого, —  я согласно кивнул.

Теперь мы брели рядом, я потихоньку разминал плечо – его мне Димка чуть не вывернул.

—  Сегодня мамин день, —  повторил он, когда мы достигли кромки леса. —  Я без тебя не поеду.