Сокровищница потерь

27

Алевтинка скалилась мне снисходительно, натянуто. Как, блин, британская королева, которой почему-то приходилось принимать у себя бомжа. Рядом с ней сидела златовласая яркая Лика. Вывалила сиськи чуть ли не в мою тарелку, на руке тяжелый браслет с кучей подвесок, стрелки почти до висков. Ярких деталей много, а сама какая-то невыразительная, неясная. Мне надо бы с ней поговорить, но я только налил себе еще рома и выпил одним глотком. Лика и Алевтинка обменялись взглядами, которые я прямо услышал в своей голове:

—  Аль, че за чучело?

—  Прости, дорогая, он не всегда такой. Он вообще хороший, честно.

Димка отодвинул от меня ром, пихнул под столом. Взгляд у него сегодня был уж очень строгий. Мол, привел тебе нормальную девчонку отвлечься, а ты ведешь себя как свинья. Но я не хотел отвлекаться. В Димкиной квартире я повсюду видел Софку. Вот она стоит у пустого аквариума и растерянным взглядом ищет Азимута, вот бежит в туалет с неизменным рюкзачком и орет оттуда: «без меня не начинайте!», вот объясняет нам с Димкой химию, обзывая, как обычно, остолопами, а вот мы валимся с ней на Димкину кровать и долго-долго целуемся. Она тут в самом воздухе, и я не могу ее не замечать.

—  Жень, так мы с тобой одноклассниками будем, да? —  Ликины щеки покраснели, при таком плохом освещении блестящие глаза казались карими, но на фотках, что показывал мне Димка, они были льдисто-голубыми.

Димка снова пнул меня под столом. Я сделал вид, что еще не дожевал бутерброд и промолчал.

—  Да, Жень, помнишь, как мы прошлой зимой на каток ходили? Лика так кататься любит! Пойдем на выходных вместе? —  Алевтинка глупо хихикнула.

Я через Димкину спину дотянулся до рома, открыл его и начал пить прямо с горла, глотая громко-громко.

—  Ну, все, блин! —  Лика вскочила. Ее острый нос рассерженно дернулся. —  Спасибо, что позвала, Аль, но я пойду. До завтра!

Димка и Алевтинка разом запричитали, как семейная пара, которая давно отрепетировала уже, как обращаться с гостями:

—  Ну чего ты, Лик, оставайся! Еще и не поговорили толком! А хочешь, фильм включим?!

Лика выскочила в коридор, я услышал, как она психует, пытаясь застегнуть сапоги. Я улыбнулся, встал, чуть-чуть подержался за угол стола, останавливая кружащуюся комнату.

Лика сидела на обувной полке в одном длинном черном сапоге, а второй держала в руках. Стрелки размазались, слезы падали на коврик для обуви. Я взял из ее рук сапог, выдернул залезший внутрь замочка кусок меха, и сел рядом.

—  Прости, —  я горячо дыхнул ей в лицо алкогольным паром. —  Я не всегда такой конченный, правда. Просто сейчас реально говнистый период в жизни.

Осторожно, чтобы не размазать тушь и подводку еще больше, я вытер слезу с ее щеки.

—  Ты правда сюда пришла ради меня? Хотела познакомиться со мной?

Лика всхлипнула, надула пухлые губки. Кивнула.

—  Попадаются вечно одни дебилы, —  она шумно выдохнула и помахала руками вокруг лица. —  А тут Алька сказала, что Димкин лучший друг. Брат даже. А Димка хороший, я его знаю. У него не может быть хренового брата.

—  Димка хороший, —  подтвердил я, поджав губы. —  Пойдем, посидим еще? Я еще немножко напьюсь и стану получше. Правда.

Я зачем-то бухнулся на пол, как сказочный принц и стащил с Ликиной ноги сапог. Внизу живота что-то горячо дернулось, когда я едва не уперся носом в ее аккуратную кругленькую коленку, затянутую капроновыми колготками.

Мы вернулись в комнату, Димка просиял и сразу начал включать какой-то фильм. Я искал глазами бутылку с пиратским пойлом, но Алевтинка злорадно улыбнулась, заметив мой взгляд. Но ничего, я уже достаточно надрался.

После фильма Димка с Алевтинкой легли на его кровати, нам постелили на полу. Лика легла спиной ко мне, и когда глаза мои чуть привыкли к темноте, я увидел, что у нее задралось платье. На уровне моего живота оказалось гладкое бедро, отставленная ягодица. Колготок больше не было, только треугольный контур трусиков где-то в области копчика.

«Только бы отвлечься, —  поплыли жаркие мысли в моем хмельном мозгу. —  Отвлечься…»

Рука сама легла на Ликино бедро. Она подвинулась чуть ближе, теперь упираясь ягодицами мне прямо в пах. Отвлечься. Я поцеловал ее затылок, моя рука поднялась до ее груди. Отвлечься. Грудь легко выскользнула из широкого выреза. Отвлечься. Я поцеловал ее в щеку, провел языком по шее. Отвлечься. Она начала тереться задницей о бугор на моих джинсах. Отвлечься. Лика быстро повернулась ко мне.

Когда тело мое непривычно дернулось, освобождаясь, когда вспышка в мозгу на момент осветила комнату, я вдруг увидел, что подо мной, широко раскрыв рот и запрокинув голову, постанывает не Софка. Чужая, совсем чужая девчонка. Девчонка, чтобы отвлечься.

Я вдруг отпрыгнул, слезы полились сами собой.

—  Ты че, плачешь?! —  оскорбленно взвизгнула Лика.

Стараясь не нее не смотреть, я подскочил и кинулся прочь. Из-за семейного портрета услужливо выглянула бутылка рома, и я прихватил ее с собой. Всю дорогу я пил, пил, пил, и пытался не подавиться, сдерживая рыдания.

Папы дома не было, и я открыл дверь квартиры, наверное, с сотого раза. Споткнулся об порог, упал. Бутылка с глухим стуком покатилась по полу. Мне вдруг стало очень уютно, радостно. Я поводил щекой по ворсу ковра и уснул прямо в коридоре, вдыхая аромат маминых духов.