Собрались другие лица, чем вчера: торговец с заклёпками, двое подростков, споривших, кому продавать деревянные ложки, молодая женщина, которая каждое утро бранила корову «словами оттуда», и тихий плотник, известный тем, что молчал, пока не заканчивал дело.
— Формула короткая, — напомнила Марфа. — «Я ругался, потому что боялся». Или «потому что спешил». Или «потому что думал, что без моего крика ничего не сдвинется». Выбирайте правду. Только короткую.
— Я ругался, потому что боюсь не успеть к ярмарке, — сказал торговец. — И потому что дорога мокрая.
— Я ругалась, потому что молоко убежало, — призналась женщина. — И мне стыдно не за молоко, а за соседей, которые слышали.
— Я ругался, потому что мне казалось, что ложки — мои, — буркнул один из подростков. — А они наши.
— Хорошие «потому что», — сказала Вера и писала. — У всех влезет в карточку.
Демьян принёс хлеб «без корки» — он полезен тем, у кого кожа на словах слишком тонкая. Савва положил рядом маленькую щепотку «заслонной» соли — «на край упрямства». Настя поставила «звенелку» у окна, чтобы звук уходил наружу медленно, как пар.
— Ругаться можно, — сказала Марфа. — Но пусть ругается дело, а не люди. Давайте каждый скажет одно слово, после которого ругань сегодня остановится. Молчать — можно.
— «Хватит», — сказал торговец.
— «Дышу», — сказала женщина с коровой.
— «Поровну», — сказал подросток.
— «Сделано», — сказал плотник.
— «Потом», — сказал Лука, думая про себя.
Вечером Вера закрыла коробку с карточками и на крышке карандашом написала: «Хроники тихой магии. Камышевик. Начало». Её почерк был обычный, но Лука видел — для Библиотеки это очень громкое слово.
Отредактировано: 20.08.2025