Тропа у старой ольхи научилась шептать громко. Это звучит странно, но бывает: когда молчишь «по делу», тебя слышат лучше.
Люди стали приносить на тропу «зачемы». Кто-то — «три вдоха с вёдрами», кто-то — «смотреть толщу для себя», кто-то — «нести пирог». Тимош ходил краем тени и оставлял крошечные знаки: точку сажи на коре, три песчинки на развилке.
Вера придумала «тихое шествие»: идти по тропе без разговоров, но с бумажными карточками в руке — на каждой одно слово: «дойти», «помнить», «беречь». В конце карточки складывали в плетёную корзинку у ольхи.
— Мы не заставляем дорогу жить, — сказала Марфа. — Мы даём ей поводы.
На третьем шествии появился новый звук: тропа будто сопела, как печь, когда в ней сыровато. Савва, прислушавшись, сказал:
— Это не вода. Это чужая сухость.
Все переглянулись — слово «сухость» здесь не любили. Сухой должно быть только полено.
— Посмотрим, — тихо сказала Вера.
Отредактировано: 20.08.2025