Город готовился тихо. Не забаррикадировался — настроился.
Савва прошёл по домам, оставил щепоть «заслонной» соли — «на край крика». Демьян испёк длинные хлебцы — как дорожки: их клали от порогов к рынку, чтобы шли «по вкусу». Вера собрала копии карточек — не оригиналы; оригиналы лежали внутри домов, «где их слышат».
Тимош связал домовиков — не узлом, конечно, а делом: в каждом доме поджать фитиль, выдвинуть табурет к двери, поставить кружку ушками на восток — чтобы слово шло мягко. Домовики по-разному шумели: у одних звякала ложечка, у других подпрыгивал половичок, у третьих гудел самовар. Но все слушали звенелку.
— Звеним один раз — на сбор, — сказала Марфа. — И ни разу — «на тревогу».
Ночью никто не ругался. От домов тянулись короткие огни — не факелы, лампы, «чтобы видеть лицо». Лука долго не мог уснуть. Он думал о Большой Проверке и о том, как не блеснуть, а светить.
Он открыл Домовую книгу и добавил:
Запись 12. «Перед большой проверкой»
— не кричим,
— докладываем не «как», а «зачем»,
— пусть дома держат свет,
— звенелка — один раз.
Подпись: Лука. След сажи: круг и точка.
— Завтра, — сказал он вслух.
— Вместе, — ответил из-под печи Тимош.
Отредактировано: 20.08.2025