Соль и корица. Хроники тихой магии

Глава 104. Домовые «перевязчики пауз» (ремонт ругани между соседями)

В переулке за мельницей стояли два двора дверью к двери. У Панкратовых — слива через забор, у Феклистовых — петух с характером «меня слышно, значит, я прав». Спор тянулся третью неделю: «твоя слива тянет мою крышу», «твоего петуха слышно в полночь», «верни мне тихую ночь», «а верните мне тень». Слова отяжелели, как мокрое бельё, паузы порвались, и в щель потащило сквозняком «никогда».

— Зовём перевязчиков пауз, — сказала Вера. — Это домовой цех в выезде. Не суд, перевязка.

Артель пришла без труб — с бинтами пауз (тонкий лён с узлами «до трёх»), компрессами «соль к правде», пластырями «не корить», мостиками «спасибо» из хлеба и окошками-ключицами — маленькими зеркалами на высоте плеча. Тимош вёл бригаду; Лука нёс держатели плеча, Настя — сито шума, Алма — ступени, Инспектор-Паузы — счёт.

— Сначала остановим «кровотечение слов», — сказал Тимош. На калитку повесили сито — длинные «всегда/никогда» осели мягкой пылью. У забора поставили табурет «рядом» и песочные часы — «пока сыплется — говорим коротко». Марфа посыпала корица дорожкой к кругу на середине, соль — к обеим дверям.

Петух, как водится, подал голос. Его «ки-ки-ри-ки» лезло в «сказать» прежде, чем люди вдохнут. Настя накрыла насест ленточкой «до трёх» — не криком, ритмом — и петух, к удивлению, согласился: три вдоха — один крик. Его песня вдруг стала короткой и пригодной — как сигнал рассвета, не спор.

— Перевязка — по ступеням, — повела Алма.
«Рядом» — Панкратовы и Феклистовы садятся плечом.
«Попросить» — Панкратовы: «можно ветви над крышей подрезать?»; Феклистовы: «можно петуха завести на час позже?»
«Выдохнуть» — по одному страху: «боюсь протечки», «боюсь, что перестанут уважать».
«Сказать» — коротко: «подрежем до этой жерди», «нашьём «держатель тишины» на курятник».
«Обнять» — плечом, не словами.

— Бинтуем паузы, — скомандовал Тимош. Лука закрепил держатель плеча (мягкая петелька) на обеих лавках у забора: кто говорит — остаётся плечом. Компрессы из соли положили на «места опухоли» — там, где тонули обиды: на сливовую ветку и дверь курятника. На ветку — пластырь «не корить»: не говорить «вечно твоя слива», говорить «эта ветка». На курятник — окошко-ключицу: смотреть в лицо, прежде чем ругаться с криком.

И тут накал. Коза Феклистовых, тонко понимая драму, перегрызла верёвку и пошла в сливовый круг — там мостики «спасибо» пахли хлебом. Коза потянула за собой кружевной кант «не корить», тот поехал, и вся перевязка оказалась под угрозой: дети рванулись смеяться и ловить, взрослые подались к крику.

— Рисунок внимания — короткий! — тихо сказал старший из Глашатаев, пришедший посмотреть на ремесло. Три легких удара + нота — на козу, не «на людей». Инспектор-Паузы дал «раз-два-три». Лука подложил мостик перед козой — хлеб «на двоих», Настя опустила сито на уровень её рогов, Марфа корица дорожкой повела в сторону калитки. Коза согласилась и вышла, с достоинством пережёвывая «спасибо». Детям не дали разогнаться до хвата — смех лег в круг.

Когда дышать стало слышно, Панкратовы вынесли лестницу и пилу с ленточкой «до трёх» — подрезали ровно «до жерди». Феклистовы натянули на курятник «держатель тишины» — ленту с вшитой мятой и войлочной кромкой, чтобы утренний крик не бил в лица, а ложился в небо. Петух протестовал по привычке, но по ритму; Алма улыбнулась ключицами: слышно лицо у всех — даже у птицы.

— Шины на паузы держатся? — спросил Тимош.
— Держатся, — ответили дворы одновременно и тихо.

На забор повесили «перевязочный устав»:

1. Остановить «кровь слов» — сито на «всегда/никогда».

2. Промыть — соль к правде (без «ты всегда»).

3. Собрать — корица к кругу.

4. Бинт «до трёх» — между фразами.

5. Шина «спасибо-мостик» — на время работ.

6. Окошко-ключица — смотреть на лицо.