Утром город дышал негромко. Люди слышали лица, но не верили ещё своим стёклам: вдруг Зов вернётся? Мы устроили обход «после».
У детской звенелки — варежечная точка на каждой варежке, малые часы — на ступенях. У переправы — табличка «сначала «к себе», потом «путь»». У Демьяна — держатель вдоль лавки, «да» — с петелькой-плечом.
Медник прошёл по кварталам, поправил «три» на узких местах; Сластник сплёл держатели «детским «дошли»»; Перекупщик Эха посадил ивы у мест, где эхо любило командовать.
Сборщик Жетонов сидел на ступенях Библиотеки с новой тетрадью. Писал: «После «битвы» у Демьяна — тише; у школы — смех короткий; у моста — по счёту. Людям легче дышать».
— Это — учёт тепла, — сказал Кладовщик Недостачи и подсунул вторую тетрадь: «Недостача — где ещё давит». Сборщик взял обе.
Оставалась одна тонкая трещина — в доверии: гости с Вознесёнки стояли порознь, думали, что их победили. Вера позвала их в круг.
— Мы не против вас, — сказала она. — Мы — рядом. Ваш марш — в праздник, наша пауза — в будни. Под «итог» — обнимемся.
Звенелка вздохнула, и корица повела дорожку к столу на двоих.
Домовая книга:
Запись 120. «Починка «после»»
— вернуть ритмы: детям — «дошли», лавкам — петельки, мосту — «путь»,
— меднику — «три» на узких местах,
— учёт тепла — две тетради (где легче / где давит),
— гости — в круг, не в ранг.
Подпись: Кладовщик Недостачи. След сажи: две тетради и корица-дорожка.
Отредактировано: 20.08.2025