Соль на моих губах

Глава 17

— Вот как? Имя вспомнил, — выдавливаю тихо.

— Запомнил. Когда сестра назвала.

Мы замолкаем. Я сижу ровно, боясь пошевелиться. Он продолжает дышать шумно носом в шею. У меня кружится голова в прямом смысле. Сильнейшая неловкость и страх сковывает по рукам и ногам, и я честно не могу применить ни один известный мне прием защиты. Ни ударить, ни укусить, ни ущипнуть. Ничего. Все что остаётся — это слова.

— Семён, ложись спать. Прошу. И вдруг я чокнутая. И вообще, я же Секондхенд, Ницше, сумасшедшая… Ну что ты делаешь такое… Самому завтра стыдно будет.

— У меня нет ни стыда, ни совести.

— Оно и заметно. Ты болеешь, ложись. В противном случае я снова вызову врача, только уже психиатра. Иначе как сдвиг в психике это не назовешь.

— Мне не уснуть, — его голос дрожит.

— Почему я тебя терплю… Ты, ты! Да ты меня опозорил… Перед своими друзьями. Ты меня на работе заставил бегать. Ты скомкал мой план… Ты ты… Ты смеялся надо мной! Ты наступил своими грязными ботинками на блузку! Ты Отто Октавиус, понял?

— Кто? — смеётся Семён, пропуская мимо ушей все, что я сказала выше.

По-прежнему держит меня, обеими руками сжимая талию и сам как будто напряжён. В животе я чувствую тяжёлый ком, словно булыжник проглотила. На самых кончиках пальцев морозный озноб. В глазах рябь. Дыхание замедленное, но сердце при этом стучит быстро-быстро. Может, это и есть «химия»?

Не боюсь его, боюсь неизведанных неиспытанных ранее чувств, которые вдруг ослепили меня, пока он дышал мне в шею, оставляя ожог на коже. Стыдно признаться, но мне понравилось… Господи, да что со мной не так? Он мне не пара! И я не верю в «химию» между людьми. Во всяком случае не между мной и им! Исключено!

— Семён. Это не смешно. Убери руки, умоляю. Отпусти меня, пожалуйста. Я сейчас закричу, — шепотом предупреждаю. Лгу. Конечно, я не стану кричать. Маришка же спит.

— Ты ещё и кричать умеешь? — он кашляет, потом резко затихает.

— Я уже пожалела, что помогла тебе, — снова вру, но хочу хоть немного его усмирить.

— Ммм…

— Семён, ну вот ты… Ты же взрослый, умный парень. Все. Хватит, — пытаюсь встать.

Семён резко с разочарованием как мне кажется вздыхает.

— Сорри. Мне бошку отшибли. Не понимаю, что делаю. Иди… Я больше не трону тебя. Знатно мне нагрели, что мозг перестал соображать. Иди, иди… Уходи прошу.

Он размыкает объятья, я пулей вскакиваю с колен. Он сразу же валится на кровать, словно все это время терпел, чтобы не упасть. Семён зарывается в моей постели и закрывает глаза. Я осторожно беру шерстяное одеяло и укрываю его. Убираю назад в ящик ненужные носки.

Откуда-то взялась материнская забота. Нет, я не сумасшедшая. Я нормальный человек с добрым сердцем. Я не такая, как его друзья, и не стала бы никогда смеяться над человеком просто потому, что ему суждено было родиться в бедной семье. И в беде я всегда помогу, даже тому, кто меня обидел.

— Сейчас воды принесу.

С этими словами покидаю комнату.

— Даш, — останавливает Семён.

— Что?

Он долго молчит, словно подбирая нужные слова. Подбирает, но так и не находит, что сказать.

— А, ничего. Иди.

На кухне я включаю воду, ополаскиваю руки и брызгаю в полыхающее лицо. Стараюсь прийти в себя от такого шока. Никогда в жизни я не была так близка к парню. Да еще к какому? К самому популярному в нашем университете. К мажору, который и в жизни бы не посмотрел на меня, если бы не профессор по философии. К самому грубому…

Гляжу в окно. Нет, снег не выпал. Может быть земля остановилась? Наводнение? Извержение вулкана? Нет, все чисто и мирно за моим окном. Тихо качаются березы на ветру, осыпая двор разноцветными листьями. Небо затянуто тучами, что звёзд не видно. Все, как и прежде. Так в чем же дело? Где обман? Подвох? Мистификация?

Зачем же он схватил меня? Зачем?

Сделав небольшую передышку, наливаю чистой воды в стакан. Возвращаюсь в комнату, надеясь, что он ещё не спит.

— Не спишь?

— Нет. Тебя жду.

— Ммм. Возьми вот, принесла воды. Сейчас.

Семён поднимается и берет из рук стакан. Не смотрит на меня. Да и смотреть, наверное, тяжело с таким наплывом на глаз. Хочу снова посоветовать ему, приложить к опухшему участку лед. Но молчу. Пусть все идёт своим чередом. Он не хочет принимать помощь. Так зачем я навязываюсь?

Выпив новую дозу жаропонижающего, он ложится и затихает.

Я копошусь какое-то время в комнате, складывая препараты по местам. Семён глубоко дышит, и мне становится легче. Уснул, слава господи. Только бы до утра проспал хорошо. Сон ведь лечит.

Тихо иду к дверям. Половицы предательски скрепят под моими ногами. Уже у двери останавливаюсь и смотрю на него. Долго внимательно изучаю его силуэт. Эх, Семён Семён. Свалился на мою голову… Или это я свалилась на его? Кто же теперь разберёт?

— Даш, ты здесь? — вдруг спрашивает он, и я от неожиданности вздрагиваю.

Непривычно слышать свое имя его низким по-мужски голосом.

— Я здесь. Я думала, ты спишь уже.

— Даш, ты можешь остаться со мной?

— З-зачем.

— Мне не уснуть. Почитай мне «Маленького принца».

— Что сделать? — ахаю от удивления.

— Я слышал, что ты читала сестре. Почитай мне.

Я шагаю к нему, потом снова назад. Кусаю губы. Сжимаю так крепко стакан, словно могу что-то изменить.

— Это шутка? Новое издевательство?

— Нет. Не шутка. Я всерьез.

— Семён, а может, тебя дома ждут? Родители ищут? Может, хотя бы позвонить?