Соль. Время любить. - 2.

Глава 2.

Глава 2.
Возможности…сколько у него было этой эфемерной субстанции? Сколькими из них он успел воспользоваться прежде, чем стало поздно? Ни одной. Он знал ответ на вопрос, что крутился в его голове. Он не сделал ничего. Поздно ли теперь, что-то менять? Или же у него остался последний шанс? На, что он способен, чтобы не потерять и его? Сомнения? Нет. Это неопределенность. Впервые в жизни он оказался перед выбором двух дорог и, если раньше, он без сомнения знал, какой путь его, то сейчас, он спрашивал сам себя, сколько будет весить в его жизни иной путь, если у него хватит силы духа выбрать его. Раньше ему казалось, что смелость нужна на поле битвы или сплетая одни интриги и раскручивая другие. Он не знал тогда, что на самом деле это просто. Он не понимал, что сложнее, когда ты случайно оставил своё сердце и даже сам не понял, как это произошло. Сложнее отважиться и шагнуть вслед за той, кто неосторожно забрала его с собой.
Что произошло во дворце? Как мог сработать тот телепорт и забрать её из его рук, когда вся его магия, казалось, так крепко удерживала её. Что на самом деле он знал о ней, чтобы однажды вообразить, что она в его власти?
- Я идиот, - с придыханием, сказал он, тяжело прислонившись лбом к прохладной глади стекла. За окном сгущались сумерки. Алания готовилась ко сну.
- Это уж точно, - раздался голос его всё ещё друга за спиной.
- Ты же знаешь, куда она отправилась?
- Нет, - не моргнув и глазом соврал Трей. – Я никогда не спрашиваю, когда она уходит – она никогда не говорит. Это позволяет ей быть в безопасности, а мне неопасным для неё.
- Слишком много деталей для правдивого ответа, - сказал он, повернувшись к нему лицом. – Скажи мне, я обещаю…
- Не надо, я не скажу и не поверю.
- Почему ты так поступаешь, могу я узнать? – прищурившись спросил Рейн.
Некоторое время мужчина не отвечал, точно и не услышал вопроса друга, а после, будто, что-то для себя решив, заговорил:
- Почему ты продолжаешь спрашивать? Разве ты забыл, кто твоя настоящая страсть? 
- Причем тут…
- Дослушай сперва, - оборвал его Трей, - ты хочешь вернуть её? Для чего? Допустим, ты решишь принять её в свой Дом, сделаешь её верховной наложницей ведь даже женой не сможешь, посадишь под замок в своей резиденции, будешь проведывать её время от времени рассказывая о том, как любишь и о том, как она важна для тебя, так? Это лучшее, что ты можешь дать ей в рамках вашего мира.
- Но…
- Нет, про «но» расскажу тебе я. Соль не женщина, с которыми ты привык иметь дело, понимаешь? Её нельзя ввести в свой Дом и окружить роскошью, заботой, драгоценностями, ради неё можно отказаться от мира, к которому ты привык, чтобы последовать за ней. Она ветер, она дождь, она огонь, небо и земля. Она такая же стихия и как ты собираешься удержать её, если не готов потерять ничего? Это невозможно. Ты просто не понимаешь, чтобы быть с этой женщиной нужно отвергнуть всё, что ты привык считать своим. Такова будет цена. И, если ты не готов к этому, то не спрашивай меня о том, знаю ли я где она. Ответ будет отрицательным.
- Я найду способ.
- Ты идиот, - усмехнулся Трей. – Как ты не понимаешь, она не человек. Она не рабыня вашей Империи. Она стихия заточенная в плоть.
- Откуда такие познания, - против воли Рейну не понравилось, что Трей говорит о Соль так, словно знает её, как никто другой.
- Сколько желчи, - вновь усмехнулся оборотень. – Не волнуйся, ревность ни к чему. Когда-то я был готов отказаться от своего мира ради неё, только вот ей это оказалось не нужно. Я смирился, я понял и принял, но не перестал любить и у меня хватает смелости сказать тебе всё это в лицо, потому, что я, волк во мне, преклоняется и чтит ту силу, что существует в ней.
- Ты говоришь так, словно для тебя нет никого важнее неё? 
- Ты вряд ли понимаешь, - с едва уловимой грустью в голосе заговорил Трей, - но для мужчины стоит ему встретить ту единственную и впрямь не остается никого важнее в целом мире. Если ты всё ещё выбираешь, что для тебя важнее, то это всего лишь означает, что это не она.
- А, может быть, это всего лишь показатель того, что я взрослый мужчина, осознающий всю меру собственной ответственности за тех, кто под моим крылом? Тебе не кажутся собственные рассуждения незрелыми?
- Чушь, - отмахнулся Трей. – Всё чушь.
Рейн собирался возразить, когда их уединение нарушил легкий стук в дверь.
- Войдите, - сдержанно ответствовал он, хотя по большому счету не желал видеть никого, кто не мог бы принести ему информации, что так рьяно интересовала его сейчас.
- Господин, - Ферт склонившись дожидался дозволения говорить, и как только получил его, тут же поспешил донести информацию до своего господина. – В двух ста лэров от восточной границы произошло нападение на караван.
- И? – прищурился Рейн, каким-то внутренним чутьем ощущая, что это не просто информация.
- Характер нападения, - заговорил Ферт, - погонщики клянутся, что даже не поняли, что произошло, когда они очнулись, клети с рабами были открыты и пропал один из ящеров. Рабов всё ещё продолжают искать, потому точное число сбежавших пока не известно.
- И, дай угадаю, каравану предстояло следовать через Элио?
- Именно, - кивнул Ферт, - детали мне пока не известны…
- Но ты их узнаешь, - вкрадчиво произнес Рейн, - учитывая твой последний промах, я на самом деле не понимаю, почему мы с тобой до сих пор не распрощались. Тебе следует постараться, чтобы что-то изменить в моих суждения о твоей дальнейшей судьбе.
- Я понимаю, - вновь поклонился мужчина, чувствуя, как тяжелая энергия аланита буквально пригвождает его к земле. Во время болезни Рейна это не чувствовалось столь остро, но теперь находится рядом с этим мужчиной, когда он был не в духе было практически невыносимо.
- Позови ко мне брата, - сказал Рейн, и не дожидаясь ответа, повернулся к мужчине спиной. – Видишь, - обратился он уже к оборотню, -  Мне не нужна твоя помощь, кажется, я уже в курсе, где искать…
- Ну-ну, - усмехнулся Трей, - всего-то и надо перерыть песчаное море Элио.
*** 
- Как же жарко, - раздался очередной стон за моей спиной. – Это невыносимо.
Учитывая то, что уже второй день эта дамочка путешествует укутанная в кокон из моей энергии, её подвывание выводило меня из себя. Это мне жарко, а ей должно быть жарковато, не более. Я же, скрестив ноги перед собой, придавалась медитации, мерно покачиваясь на спине животного, что уже вторые сутки несло нас на своей спине в самое сердце Элио. Туда, где меня ждут. Впервые за многие столетия я направлялась в место, которое называла домом и знала, что там меня ждут. Удивительное ощущение.
- Нам ещё долго? Почему мы преодолеваем пустыню вместо того, чтобы вернуться в империю? Разве не таков был план?
«О, как?»
- Я могу сбросить тебя с ящера и пропеть всего одно волшебное слово, чтобы твои мучения прекратились на веки. Ты только спроси меня о чем-нибудь ещё, чтобы я окончательно уверился, что для тебя так будет лучше, и я это сделаю.
- Э? – вяло переспросила попутчица, судя по всему не поняв, что я имею в виду.
- Слушай, - просто начала я, - я не хотел начинать этот разговор в самом центре пустыни, но, пожалуй, следует это сделать, пока ты не навоображала чего-то вроде того, что я твой личный слуга, присланный сюда твоим любовником.
- Но... – достаточно рьяно попыталась перебить меня девушка.
- Но я не из тех людей, которым можно долго и безнаказанно действовать на нервы. Ты – это то, что нужно ему, - указала я пальцем на младенца, - только по этой одной единственной причине я взял тебя с собой. Так что лучше бы тебе перестать представлять себя моей госпожой, иначе оставшуюся часть пути ты пройдешь пешком. Улавливаешь?
- Простите… я просто… я…
Я не стала вслушиваться в её невнятное бормотание. Для себя я уже решила, как поступлю с этой женщиной в дальнейшем, чтобы обезопасить и себя и свое убежище. Честно сказать, взаимодействовать через мозг с чужим сознанием я не любила. Не потому, что боялась навредить человеку и его здоровью. В моем случае это невозможно. Просто то ли моя сила, то ли собственная натура противилась к такому роду влияния на чужую личность. Но с другой стороны, думаю, что особого вреда не будет, если эта девушка просто забудет, как именно выбралась из пустыни и лап работорговцев. Жаль я не могла создать ей иные воспоминания, но порой и забвение может быть полезным.
Мы провели в этом долгом, изнуряющем путешествии пять дней. Как это ни странно, но пустыня не была для меня невыносимым местом. Уже долгие годы — это место было моим личным чистилищем в чертогах Айда. Пекло и зной, сменявшиеся лютой стужей, которая пробиралась в самые кости, не было чем-то невозможным, скорее лишним поводом почувствовать, что ты все ещё жив. Прибывая в положении, когда тебе приходится выживать, ты не находишь время на то, чтобы заниматься самокопанием выискивая на затворках собственной души притаившихся там демонов. И, сейчас, возвращаясь домой, я не страдала от окружающих меня условий. Я любила это болезненное существование на грани. Оно давало мне сил оставаться той, кто я есть. Я ощущала себя так, словно вернулась в давно ждущий меня дом. Моя пустыня, моя Элио, моя душа.
Было так естественно знать, в какое время лучше остановиться на ночлег; когда отпустить на охоту ящера; где найти крохи воды, которыми готова была поделиться пустыня. Ночью мы кутались во все имеющиеся у нас тряпки и залезали под бок ящера, который хоть и не грел, но был неплохой защитой от возможных ветров. Малыша и его мать спасала в такие ночи моя сила. В моем случае, даже, если бы холод сковал мое сердце, оно бы в новь застучало с первыми лучами солнца. Бессмертие ещё та дрянь порой. Приходить в себя после обморожения совсем не весело, скажу я вам.
На шестой день нашего путешествия, когда солнце стояло в зените, опаляя своими лучами все вокруг, на горизонте показались острые пики красно-желтой горы. Действительно было странно, как именно тут могла оказаться столь величественная скалистая глыба. Должно быть, теперь только я и Киран могли угадать в этих неровных очертаниях некогда величественный дворец, утопающий в зелени цветущих садов, что меняли цвет листьев от сезона к сезону. Магически измененные растения, точно столичные кокетки, встряхнув своими кронами сменяли цвет согласно предпочтениям хозяев. Когда грустила королева сад становился голубым, когда родился Киран его листья были кроваво-багряными, в день нашей свадьбы – жемчужными. В тот день вся Эйлирия казалось воплощением волшебства и чуда, а быть может, это чудо жило в наших сердцах и все казалось чуточку прекрасней, чем на самом деле. Словно воочию я вдруг увидела картины прошлого, чтобы вновь сравнить их с настоящим, где были лишь желтые насыпи барханов и одинокая, дрожащая на раскаленном воздухе, скала на фоне голубого неба. Ещё через каких-то пару часов станут видны и камни у её подножья и вот тогда реальность вновь вернется ко мне. Я вспомню каждого из них. С каждым поздороваюсь и не смогу пройти мимо, не сказав им хотя бы пары слов. И не важно, как бы я сильно не устала сейчас, я не смогу просто пройти и не заметить их.
***
Пограничье, Срединные земли, полумертвая земля, которая уже давно пользовалась дурной славой среди караванщиков и жителей Империи. Пройти здесь караваном несложно, при условии, что на вас не рискнут напасть разбойники, кочующие племена и прочий сброд. Несложно, если хватит воды и еды на протяженность всего пути, и, если караван достаточно богат, чтобы иметь собственных пустынных ящеров, что выдержали бы путь и смогли бы перетащить товар на другой конец Элио к землям Илонии и Иртама. Агония этой умирающей земли угнетала непривычных к подобному путников. Всё здесь казалось блеклым, унылым, серым. Даже земля под ногами была похожа на прах, смешанный с пеплом. Редкая растительность и пожухлая трава на фоне тоскливого однотипного пейзажа. 
- И, как это понимать? – Рэйнхард, как и все присутствующие в общем-то, выглядел не на шутку озадаченным.
Говоря откровенно, он ожидал чего угодно, когда Ферт сообщил ему о том, что они нашли кое-что на месте разграбленного каравана, на что ему следует посмотреть самому, но он никак не ожидал увидеть в самом сердце степи благоухающий сад? Ну, наверное, можно сказать и так. Хотя, эти пока ещё тонкие стволы деревьев и не принадлежали к культурным и благородным растениям, что было принято выращивать в садах, а скорее походили на те, что он видел в северных лесах Алании, но все же. Пушистый ковер из зеленых сочных трав распростерся на расстоянии в несколько десятков шагов и среди этого многоцветия стояли пока ещё совсем тонкие деревца.
- Я не знаю, - смущенно заговорил Ферт. – Наши маги всё тут осмотрели и не нашли ничего подозрительного. То есть, следов примененного заклятия не найдено.
- Что говорят сами караванщики? – поинтересовался Рэйн, присев у самого края поляны и осторожно касаясь изумрудного ковра, внимательно просматривая каждый сантиметр пространства на предмет влияния извне. И, дело было вовсе не в том, что не было в их мире магов способных вырастить растение за несколько дней, но никто из них не смог бы сделать этого из пустой, потерявшей жизнь, земли.
- Ничего внятного, - точно собираясь с силой духа, выпалил Ферт. Мужчина и впрямь находился последние дни в весьма прискорбном положении. 
После промаха с помощником несносного старика было само по себе удивительно, что его господин до сих пор держит его при себе. Он сам отлично осознавал, что таких ошибок не прощают просто так. И вот уже не первый день, он просто ждал, когда же длань возмездия опустится на его голову. Что за этим последует? Смерть? Жизнь на затворках Империи или же его отправят в самые опасные её места? Что будет? Нищенское существование или пыточные? И это ожидание было хуже любого наказания. Наверное? И, теперь, каждый раз, когда он не знал ответа на вопрос своего господина, ледяные мурашки прокатывались по его позвоночнику, а сердце замирало от ужаса, что он опять подвел того, кому поклялся служить.
Рэйн же прекрасно видел состояние подчиненного, но менять его определенностью не спешил. Пока он не хотел убирать Ферта из своего круга. Он был ему нужен именно таким, как сейчас. А, уже после того, как Соль окажется рядом с ним, он решит, как с ним поступить.
- Хочешь сказать, ты не в состоянии правильно построить допрос и получить нужные ответы? – тихо спросил Рэйн, на что мужчина тяжело сглотнул и нервно сжал кулаки. Всё это не стало тайной для самого Рэйна, но сбавлять прессинг он не спешил. – Так, что? – ещё один спокойный вопрос, без толики раздражения в голосе.
- Я… просто, все те, кто находились в караване, спали в ту ночь. Никто из них не помнит ничего странного. Последнее, что запомнили эти люди, так это то, что одна из рабынь начала рожать посреди ночи. 
- Рабов из той клети, где были роды, уже поймали? – каким-то звериным чутьем, Рэйн понимал, что это могло быть важно.
- Да, конечно, они сейчас возвращены в крепость. 
- Значит и нам следует наведаться туда, - коротко бросил Рэйн, поднялся на ноги, и более не оглядываясь на Ферта, распахнул свои огромные черные крылья, что сейчас напоминали собой едва осязаемую дымку, которая послушно ластилась к своему хозяину, обнимая его массивную фигуру. Этот странный шлейф тут же укутал мужчину, точно плащ, и в тот же миг Рэйн исчез, утягивая за собой и Ферта, которому такое перемещение стоило бы существенного упадка сил.
Крепость удалось восстановить после нападения практически полностью. Конечно, если бы не магия, то этого не случилось бы настолько быстро. Но Алания могла себе позволить вкладывать средства в безопасность собственных рубежей, особенно в свете последних событий. Стоило Рэйну оказаться во внутреннем дворе, у центрального входа в само здание, как всего через несколько секунд массивная дверь отворилась и на пороге появился мужчина, судя по его внешнему виду и отличительным знакам, начальник крепости. Крепкий и коренастый аланит, выглядел собранным и сосредоточенным. Белоснежная туника до середины бедра, идеально сидящий на фигуре черный нагрудник украшенный ярко-алыми вставками, и такой же длинный алый плащ. Голова мужчины была непокрыта, что в общем-то было и понятно, одевать венец главенства в присутствии аланита имеющего более высокое положение было неудачным решением. В старые времена это могли расценить, как неприкрытую угрозу, нынче же лишь, как дурновкусие. Тем не менее, то что этот мужчина уделил такому моменту внимание, для Рэйна было знаком того, что голова у этого аланита есть, а стало быть занимает он свое место не просто так. Он знал Руфуса Иль Горр, так как тот был его троюродным дядей по линии отца и всё же имел принадлежность к роду Ариен, хотя и не был частью ближнего круга. Тем не менее, Руфус продолжал носить родовые цвета, тем самым подчеркивая их родство. Как он оказался в пограничном гарнизоне Рэйн знал, но менять что-то в судьбе и наказании родственника не считал нужным. Ещё не время.
- Рад приветствовать вас, Ари, - положив кулак правой руки на сердце, сказал мужчина, опускаясь на одно колено.
«Ари» все равно, что «отец», «господин», «глава», древнее обращение к тому, под чьим крылом ты существуешь.
- Рад видеть тебя в добром здравии, - холодно ответил Рэйн, проходя мимо всё ещё коленопреклонённого родственника. – Отведи меня к клетям с рабами, Руфус.
- Конечно, Ари, - с готовностью отозвался мужчина, тут же поднимаясь на ноги и устремляясь вслед за Рэйном, лишь со спины указывая своему господину, куда ему следует идти.
Как и у большинства аланитов, у Рэйна было стойкое убеждение, что человеческие рабы мало чем отличаются от животных. Это не было злым отношением, лишь субъективным наблюдением. Малообразованные, почти всегда из нищенского сословья, глуповатые и вечно испуганные, они сами по себе ассоциировались у мужчины с животными. Потому он понимал, что сейчас, стоит ему подойти к нужной клети, как все собьются в одну кучу и будут испуганно таращиться на него, либо же мычать нечто невнятное и непонятное. На это у него не было ни времени, ни желания размениваться. Потому, стоило им подойти к нужной клети с рабами, как Рэйн вновь потянулся к собственным крыльям. Как же он скучал по этой пьянящей силе! 
Более никем не контролируемый флер его магии, окутал мужчину с ног до головы. Эта сила, что делала любого аланита в глазах других существ более привлекательным, прекрасным, притягательным. Рэйн подходил к клетям с рабами, а люди в них зачарованно следили за каждым его шагом, за ветром, что причудливо путается в его волосах. Женщинам он казался воплощением порока и желания, мужчина божеством и покровителем, каждый видел в нем что-то своё, от чего уже не в силах был отвести взор.
- Кто был в одной клети с женщиной, что родила в ту ночь? – необыкновенный голос, точно жидкий шелк заструился по пространству вокруг, оплетая и околдовывая. Разве можно не ответить созданию, что спрашивает? Этот голос не может принадлежать кому-то плохому? Разве тот, кто способен обидеть, может быть таким? Так страстно хочется ответить. Сказать все, что он захочет, лишь бы сделать ему приятно.
Реакция людей была синхронной и однозначной.  Каждый из них прильнул к прутьям клетей и теперь восторженно смотрел на пришельца.
- Я, я господин! – воскликнул один мужчина, затем второй, тут же подхватили и женщины, а спустя всего несколько секунд, о своем присутствии в той самой клети галдели все те, кого удалось поймать.
- Так дело не пойдет, - тихо буркнул Рэйн себе под нос, заметив два синхронных кивка Ферта и Руфуса.
- Вы же не обманываете меня? – стоило Рэйну спросить это, как хор голосов тотчас оборвался. Мужчины и женщины негодующе переглядывались, точно смущаясь, что солгали или возмущенно ища взглядом тех, кто посмел.  
- Я не лгу господин, - с придыханием заговорила одна из женщин весьма пышных форм. – Клянусь, не лгу тебе, - подобострастно улыбнулась рабыня.
 - Расскажи, что было в ту ночь? – Рэйн говорил спокойно и холодно, женщине же в клети казалось, что вдруг на неё взглянуло солнце. Оно приласкало и улыбнулось лично ей. Никогда и никто не говорил с ней так, не смотрел так, точно она единственная женщина в этой Вселенной.
- Всё было, как всегда, мой господин. Мы готовились ко сну, когда у Эрты отошли воды.
- И, что же было дальше? Я хочу знать, всё, что ты помнишь.
- Эрта сильно кричала, и мы хотели ей помочь, но старый ис’шерец…
- Ис’шерец? – машинально переспросил Рэйн.
- Да, в нашей клети был старый раб, ис’шерец, он сказал, что сам со всем разберется и велел нам не мешать. Хотя, конечно, я хотела помочь, но этот ненормальный никого из нас не подпустил… Видано ли дело, чтобы мужик у бабы роды принимал, стыдоба какая…
- И? Что было дальше? – решив вернуть женщину к рассказу о произошедшем, перебил её Рэйн.
- Ну, - вдруг замялась она, - не знаю как, но всё у него получилось, точно сам Айд у него в помощниках вязался, а иначе как объяснишь, чем этот демонов старик пуповину перегрыз… хотя может и зубами, с него-то станется! А, потом, когда пришла охрана… э…ну, приплод забрать, вы же знаете, как это бывает? Ну, я слыхивала, что ис’шерцы такой народ, что небывалой силой обладают, так вот и этот старикан один из тех самых… Как зыркнет на дверь, да как заголосит, та с петель и слетела, да попутно трех охранников уложила… Да, видать что-то и с нами со всеми сделал, так как я больше-то ничего и не помню, - подытожила рабыня, мило улыбнулась и кокетливо заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо.
Рэйн осторожно взглянул в сторону Ферта. Мужчины обменялись выразительными взглядами. Они оба понимали, вероятность того, что загадочный ис’шерец появился в этой истории не просто так.
- Опиши его, - тем временем сказал Рэйн.
- Ну, - глубоко вздохнула женщина, - описывать-то особенно и нечего? – смущенно потупилась женщина, окончательно разволновавшись и раскрасневшись.
- Начни просто с того, что ты помнишь. Какая у него была одежда? – вкрадчиво говорил Рэйн, вплетая в свои слова частицы силы, что в своей совокупности действовали на человеческое сознание, открывая и манипулируя им.
- Одежда, - задумчиво повторила женщина, пожав плечами, - вроде ничего особенного. Грязная куртка с запахом, широкие штаны и плетеные сандалии…
- А, лицо? Ты видела его лицо?
- Лицо? – нахмурилась рабыня. – Оно было закрыто, - изобразив руками то, как было сокрыто лицо старика, сказала женщина.
Этого было достаточно для Рэйна, чтобы картинка в голове сложилась. Оставался всего один в сущности ничего не меняющий вопрос.
- Когда в вашем караване появился этот раб, ты помнишь?
Женщина озадаченно нахмурилась, будто всеми силами пытаясь вспомнить, когда же это могло произойти, но совсем скоро как-то печально выдохнула и покачала головой.
- Не знаю, только одно могу точно сказать, он был в нашей клети, когда мы двинулись из крепости к пустыне.
- Ясно, - бросил Рэйн, повернулся спиной к плененным людям и направился в сторону главного административного корпуса крепости. - Я хочу знать, - обратился он к Ферту, - все ли амулеты переноса были возвращены после того, как целителей вернули с места прорыва? И в данном случае, меня не удовлетворит простой отчет. Я хочу знать, как дела обстоят на самом деле. Думаю, господину Саймону Тору следует дать объяснения лично мне.
И, каждый из присутствующих мужчин почувствовал, что данные слова прозвучали как обещание, не сулящее упомянутому  главному целителю ничего хорошего.