Солёный чай

Ч.1 Глава 21

- Мы можем встретиться? Есть разговор.

Антон, не стал выяснять подробности, только спросил:

- Во сколько и где?

Вечером он был на скамейке в ближайшем от моего дома сквере. Дальше мне было не дойти.

После разговора с бомжом, я не поехала на работу. Мой больничный по пятницу включительно. Вот если выпишут, тогда и поеду. Зачем мне подвиги? Пусть все идет своим чередом. И работа тоже. Нога у меня одна. Нет, их конечно, две. Но конкретно эта – одна. И она важнее работы.

Если верить ангелу, то, пытаясь навязать свои решения Вселенной, мы просто ухудшаем ситуацию. Раз нога не разрешает мне ходить, значит так надо, я буду думать, что это во благо, и не стану сопротивляться. Будь, что будет.

Зачем-то мне дали это время бездействия. Как там сказал ангел? «Важно то, как распорядишься своим временем, остальное не твоя забота». Вот, об остальном я и не буду заботиться. А время, которое мне «подарила» моя нога, нужно использовать с умом. Опять ум! Использовать с пользой. Да! Так лучше.

Моя темная ночь души растворилась в солнечных лучах, пришедших вместе с ангелом. Я безоговорочно, по-детски инфантильно ему поверила. Ему? Или в него? А, неважно. Важно, что поверила. Из кафе тогда вышла совсем другая Вера. Вера с верой. Или с доверием, потому что доверие – это то, что возникает ДО веры.

Меня любят. Всю. Вместе с ошибками. И даже ошибки прекрасны. Что тут скажешь? Кто-то очень великий и мудрый принимает меня глупую и мелочную как совершенное существо. И можно делать все, что хочешь. Пробовать, ошибаться, снова пробовать. Не важно - что. Важно – пробовать. И что бы ты ни делал, это все равно приведет тебя к себе. И никто не осуждает.

В голове крутилась фраза из стихотворения Даши, только перефразированная под мою ситуацию:

«Дорога может длинной быть, может короткой,
Но все они ведут меня к себе»

Если рассматривать жизнь, как дорогу к себе, то становится легче. Как бы ни был труден путь, но он не в никуда. Главное – не останавливаться.

И надо перестать думать о событиях и делах, как о чём-то сложном. Буду говорить себе перед каждым делом: «это просто». Главное – успеть сказать до того, как задумаешься и начнешь оценивать.

Но это все будет потом. А пока я ковыляла по дорожке сквера. Бирка увидела меня первой и побежала навстречу. За ней поднялся Антон. Я расплылась в улыбке и захромала быстрее. Увидев меня, Антон не удержался от шуточки.

- Вечно мне попадаются подбитые существа, которым нужна помощь.

- И лечение, - согласилась я с его сравнением, - Нужно душу подлатать. Ты не против?

Антон был не против.

- Стань моим Серегой, - попросила я его, - Мне очень нужен свой Серёга.

- Ну до Сереги я не дотягиваю. Аналоги устраивают?

Конечно меня устраивал любой аналог. Антон был единственным человеком, который меня понимал. И я больше не боялась быть раздавленной мощью его успеха. Ведь, если он станет мне «Серегой», то он и должен быть успешным. Как иначе?

Что-то странное случилось со мной: из совершенно закрытого интроверта я превратилась в открытое миру существо, которое в третий раз на дню рассказывало всю свою жизнь. Мир уже и сам был не рад, но терпел. Антон уже знал половину истории, а теперь я дополнила картину, рассказав про поиски ангела, больницу, моих друзей.

Не стала я умалчивать и о том эффекте, который произвел на меня наш разговор в Сосновке, про бомжа и депрессию. В довершении, пересказав в подробностях и сегодняшний день, я посмотрела на восторженно-удивленного Антона. Мне показалось, что он сейчас продумывает сценарий к будущему фильму.

- Что скажешь? – подытожила я.

- Ну… Это… А ты не придумала? Покажешь бомжа?

- Так! Всё! Зря я это затеяла, - я собралась встать, но Антон меня удержал.

- Прости, - сказал он виноватым тоном, - просто это всё как-то нереально. Но я верю тебе. Сам же был в твоей шкуре. И ты не смеялась. Чего это я, в самом деле, - а потом без всякой иронии добавил, - Я готов быть твоим Серегой! Что делать надо?

Я растерялась. Вот те на!

- Я думала, что «Серёги» должны знать, что делать. Это ты мне должен сказать, ну или совет дать. Так же было у вас?

- Для этого мне тебя надо знать так же хорошо, как меня знал Серёга. Мы же восемь лет дружили. Что я могу посоветовать незнакомому человеку?

- Ну так узнавай. Что тебе рассказать обо мне? Ты вообще готов мне помочь? Есть у тебя время на мое нытье?

- Время найдем. У меня перед Вселенной долг, пришла пора отдавать. Только вряд ли я тебя узнаю из рассказа.

- Я буду честно все говорить о себе. Вот спроси о чём хочешь, - поспешила убедить я Антона.

- Да нет. Дело не в честности. Надо почувствовать человека, понимаешь. Давай общаться почаще. Ты мне будешь рассказывать мелочи всякие, в них я тебя и почувствую. Человек раскрывается в мелочах. Сейчас они не всплывут. Ты готова потратить на это время?

- Шутишь? Ты готов на меня потратить, а я на себя нет? Конечно. Но не хочу быть обузой. Давай я ногу подлечу, смогу ходить и буду составлять вам с Биркой компанию на прогулках. Идет?

- Надо спросить у Бирки, - улыбнулся Антон, - Ты не против третьего в нашей с тобой паре? – обратился он к собаке, - Смотри, она тоже хромая, - он показал на меня, - ей тоже нужна помощь.

Бирка наклонила голову набок и внимательно слушала хозяина, а потом тявкнула.

- Ты одобрена и принята в клуб любителей Сосновки, - торжественно произнес Антон, - А пока нога лечится, покопайся в себе. Серега меня спрашивал, что я любил в детстве.

- Помогло?

- Нет, - признался Антон, - Ну а книги? Когда читаешь или фильмы смотришь, какие моменты в тебе вытаскивают эмоции? Только я не про те моменты, где жалко кого-то или любовь на экране.

- Да какая любовь? Я про любовь не читаю. Вру. Один женский роман прочитала лет в девятнадцать и то плохо помню сюжет. Единственное, что запомнила, так это как раз эпизод ничего не значащий. Там подробно описывалось, как одна из подруг, которая была писательницей, после долгого застоя, взяла чистый лист бумаги, заправила его в машинку и начала печатать, и буквы вбивались в белый лист, материализуя мысли в книгу. Это был проходной эпизод, но на нём я испытала что-то сильно волнующее. Наверно то, что по замыслу автора должна была испытать от любовной истории, развернувшейся в книге. Но я не помню историю, а помню только тот эпизод с печатной машинкой.