Солёный чай

Ч.2 Глава 6

Почувствуйте разницу – так можно описать перемещение из мира Марика в мир Феди. Но контраст только усиливал радость Максима. В любом случае, каждый раз он попадал в иной для себя мир.

Никто его не встречал. Федя по телефону сказал, что очень ждёт, продиктовал адрес и объяснил, как добраться в их посёлок от аэропорта в Новосибирске.

Через три с половиной часа после приземления Максим сошёл на поселковой остановке.

- Вы не подскажете, где Полевая, дом одиннадцать? – обратился он к женщине, которая придерживала козу, пропуская автобус.

- Вон, туды шагай, - махнула она веткой и отпустила рога.

Коза лениво побрела вдоль дороги по привычному маршруту, а женщина задержалась, с интересом разглядывая городского.

- А ты чьих будешь? Кем прихошься Фёдор Михалычу? – поинтересовалась она.

- Друг, учились вместе.

Максим подметил, с каким уважением, произнесла женщина имя Феди. Приятно.

- Ааа, - с уважением, уже к Максиму, произнесла селянка, - А сам-то ты чо, с Ленинграда?

- Да, - Макс кивнул и пошёл в указанную сторону, - Спасибо! – крикнул он, обернувшись.

*****

- Танюш, соли не займёшь? – в дверь вошла девушка лет двадцати.

- Ты уж пятая за солью сегодня, - усмехнулась Татьяна, - Кончилась соль.

- Ну извиняйте, - не смутилась гостья, - Здраавствуйте, - обратилась она к Максиму, - А вы тоже врач?

- Что-то вроде того, - улыбнулся Макс.

Сегодня он ответил на много вопросов в лоб и спокойно реагировал на напор местных красавиц.

- Лариса, будь добренька, - обратилась Татьяна к девушке, - передай всем: соль, сахар и мука у меня сегодня кончились. Завтра куплю, вот и приходите, а сегодня самой надо.

- Передам, - хихикнула Лариса, - До свидааания, - кокетливо пропела она Максиму.

- Сейчас за спичками попруться, - покачала головой Татьяна, когда девушка скрылась за дверью. - Мужиков у нас тут нормальных маловато, терпи уж, - она пододвинула Максу тарелку с дымящейся картошкой, сверху которой таял кусок масла, и миску с пучками укропа и перьями лука с чесноком. - На-ка, вот, наедайся.

Квашеная капуста из погреба, солёные грибы, сметана, деревенский хлеб. Максим и не знал, что еда может издавать такой аромат. Летние бабушкины обеды в деревне тоже волшебно пахли, но с этими сравниться не могли.

- Может, покемаришь с дороги? - спросила Татьяна, когда Макс закончил обедать.

- Я не устал, спасибо, Танюш. А Федя скоро придёт?

- Не. Федька к ужину, дай Бог, заявится. Сегодня ж выходной, дачники понаехали. С этими вечно чо-то. Со всякой ерундой прутся. Эти перводело в медпункт, нагинаться за подорожником им лень вишь ли.

В углу зашевелилась шестимесячная Варя в своей кроватке, закряхтела и расплакалась. Татьяна ушла в другую комнату кормить. Трёхлетний Митя играл с паровозом, который привёз Максим.

- Ну что, брат, - обратился Макс к нему, - а не навестить ли мне твоего папу?

- Максим, коли пойдёшь, снеси-ка обед ему. А то я собралась, так не пойду тогда, - крикнула Таня, услышав разговор.

*****

- Зачем ты столько лет учился на врача, если работаешь фельдшером? – Максим воспользовался перерывом между пациентами и заставил друга поесть.

- До ближайшей больницы почти двести километров, - Федя удивлённо посмотрел на друга, как же ему непонятно. - Не всех довезёшь. В мой околоток с семи деревень ближних едут. По весне скорая только в виде трактора. Я тут и хирург, и акушер, и…, - он махнул ложкой, - всё пригодилось, чему учился.

- А мне вот ничего не пригодилось, - вздохнул Макс. - Даже стыдно. И почему-то именно перед тобой.

- Так я тебе чай не судья. С чего бы?

- Федь, а можно я с тобой поработаю недельку?

- Кем же? – усмехнулся Фёдор. - У нас тут психологи не сильно востребованы. Разве чо у девок есть одна проблема общая. С ней к тебе точно очередь выстроится.

- Да, я заметил, - засмеялся Макс. - Опасное местечко тут у вас. Ночью одному лучше не ходить.

- Подженят, - кивнул Федя.

- А ты меня волонтёром возьми, буду на подхвате.

- Так ты ж забыл всё. Разве я доверю тебе шов наложить?

- Ну, перевязку-то я сделать еще способен, да рану обработать. А?

- Оставайся, не жалко, - пожал плечами Фёдор. - Укол поставить, поди, сможешь.

- А где можно позвонить?

- На почте есть телефон, только сегодня выходной.

*****

В самолёте Максим весь полёт в Новосибирск думал над словами Сударшана: «ты должен поверить сам, чтобы поверили тебе». Сударшан попал в точку, сам не осознавая – в какую. Так часто было в их разговорах. Сударшан подразумевал своё, Макс понимал по-своему, но всегда находил применения словам друга в соответствии со своими взглядами на жизнь.

Сударшан, конечно, напирал на веру в Высшие силы, Макс же услышал то, что хотел. И это было весьма кстати. Его проблема, как психолога заключалась в том, что он учил людей тому, что сам в жизни не применял. Его теория не опиралась на практику.

Он был прекрасным диагностом и легко считывал людей. Видел насквозь все проблемы пациента ещё до того, как тот открывал рот. Хорошо изучил язык тела. По жестам, мимике, морщинкам на лице, позе он понимал характер человека, впервые обратившегося к нему.

В первые десять минут приёма Макс легко определял по словам, которыми оперировал пациент, суть его проблемы. К тому моменту, когда клиент подходил к самой проблеме, Максим просто получал подтверждение своим наблюдениям, и эта правота радовала.

Радость заканчивалась после постановки диагноза. Зная проблему и её решение, Максим не мог заставить пациента применять на практике то, что советовал. Тем не менее, пациенты, поражённые прозорливостью психолога, шли валом, уверенные, что раз уж он так хорошо разбирается в людях, то и поможет непременно.

И только сейчас, в девяти тысячах километрах над землёй, Максим смог подняться над своей жизнью и посмотреть на себя как психолог на пациента. Диагноз был неутешительным – сапожник без сапог. Кризис: профессиональный, личный, жизненный.