Солёный вкус последнего лета

Часть 4

Но затем случилось что-то облегчающее. Ваня услышал храп бабушки — сильный, задорный, заставляющий вздрагивать каждый раз. Словно пронизывая комнату, он рвал тишину этой деревни, и казалось, что его было слышно даже с улицы. От этого храпа Ване стало легче. Какими бы жуткими ни были фантазии — монстры никогда не нападают под чей-то храп. Это слишком комично, чтобы этого бояться.

Невольно улыбнувшись, Ваня расслабился и, накрыв голову подушкой, чтобы самому не слышать этот бабушкин рёв, сладко уснул — довольный и спокойный за свою безопасность.

Ване снился странный сон. Ему снилось, что он — муха, летающая по деревне, уносящаяся в небо, парящая и вытворяющая фигуры высшего пилотажа. Затем он — пёс, что бродит вокруг будки и беспокойно копает землю своими лапами. Вот он уже человек, идущий по дороге мимо своего же собственного дома. Мгновение — и вот он сам стоит над своей же кроватью и смотрит на спящего себя. Ваня видит, что одеяло сползло совсем низко, он протягивает руку, чтобы прикрыть себя одеялом, и понимает, что его рука — это рука старика… нет, старой женщины. Это рука его бабушки. Глядя на свою ладонь, он ощущает, как по телу начинает бежать какая-то мелкая дрожь, словно сотни жуков ползут по его ногам вверх. Посмотрев вниз, он видит, что весь пол усыпан слизняками — теми самыми, из-под коровы.

Ваня вздрогнул и открыл глаза.

Сердце бешено билось в груди. Спина вся мокрая от пота и прилипла к одеялу. Сам он лежал на боку, голова свисала с кровати. Поднявшись, он сел. Сквозь приоткрытые окна пробивалось утреннее солнце. Пятна солнечного света уже высвечивали частички пыли, кружившие в воздухе. Коврики на полу игриво отражали солнечные лучи, переливаясь своими выцветшими цветами.

В воздухе пахло блинами. Знакомый звук шипения теста на сковороде. Бабушка суетилась на кухне. Ваня улыбнулся. Это было одно из тех пробуждений, о которых он только мог мечтать. Продирая глаза, он подошёл и сел за стол.

— Проснулся? — спросила бабушка, не глядя.

— Ага… что-то мне какие-то сны мутные снились совсем… — пробубнил Ваня, облокачиваясь на стол.

— Набегался, поди, за день — вот и голова-то загудела, — усмехнулась бабушка.

— Наверное…

Бабушка поставила на стол широкую тарелку, на которой возвышалась высокая стопка блинов — горячих, масляных, пышущих аппетитным ароматом. Ваня жадно облизнулся. Все жуткие воспоминания и такой же жуткий сон смыло как рукой. Жадный аппетит овладел им. Хватая блин за блином, он начал запихивать их в рот и ел почти не жуя, наслаждаясь и получая искреннее удовольствие от каждого нового чарующего вкуса — нежного, сладковатого, чуть обжигающего.

— Ты чего в сухомятку ешь? — всплеснула руками бабушка, оторвавшись на минуту от плиты, и быстрым шагом прошла к холодильнику. Скрипнув дверцей, она достала оттуда две банки — с молоком и с вареньем.

Стакан быстро наполнился холодным напитком, а рядом с Ваней появилась тарелка с выложенным на ней вареньем — красным, малиновым.

— Спасибо… — пробубнил Ваня с полным ртом, запивая молоком. Больше оно не вызывало неприятных воспоминаний. От всего того, что было вчера, остались только голод и жажда, и Ваня утолял их.

Он ел один за другим выставленные на стол блины, сметая сладкое варенье большими мазками. Несколько минут спустя вся стопка блинов иссякла. Бабушка, вновь оторвавшись от плиты, увидела это и запричитала:

— Ох, мать-то тебя совсем не кормит!

— Коооормит, — блаженно протянул Ваня, потирая набитый живот. Никогда он ещё с таким аппетитом не ел и никогда ещё не мог съесть так много. В нём словно открылась чёрная дыра, которая поглощала всю еду, что он в себя запихивал.

— Ну… какие планы на день? — бабушка, довольная, уселась за стол, глядя на внука.

Ваня тяжело выдохнул, кинув взгляд через открытые окна на улицу, залитую солнечным светом. Он вновь вспомнил своих друзей, уставших и обсыпанных солью в домике на дереве. Наверное, они над ним всё же издевались. Всё нормально с его бабушкой.

— Наверное, схожу, снова прогуляюсь на речку…

— Ну да, поищи друзей, может, встретишь кого… — кивнула бабушка. — А у меня сегодня ещё дела есть. Если что — я часть блинов уже в холодильник убрала.

— Хорошо, — Ваня улыбнулся. Сегодня можно будет и пообедать вкусно. Ну не жизнь, а мечта. — Тогда я пошёл?

— Иди, внучек, — улыбнулась бабушка.

Довольный, Ваня обнял бабушку и, одевшись, пошёл снова на улицу. Провести лето — вот так, поедая блины и гуляя весь день, — была его маленькая мечта, которую только и омрачали его странные друзья. Надо было их навестить и передать, что всё нормально в деревне. А они, похоже, просто отравленной воды напились.

Солнечные лучи сегодня жгли как-то по-особенному сильно. Ваня обычно был рад солнцу, но сегодня его свет ощущался кожей как никогда остро. Хоть на улице стояло раннее утро и светило ещё только-только набирало высоту, жарило оно уже чертовски больно. Ваня щурился от яркого солнца и жалел, что у него не было солнцезащитных очков, и панамы, и зонта. Столь неприятным и раздражающим ему казался сегодняшний свет.

Его ноги топтали уже знакомую тропинку. В конце деревни — мимо усадов — в сторону реки, чтобы там, средь заросшего деревьями участка, найти домик на дереве. Сегодня это будет быстрее: Ваня точно знал, куда идти.

Радость облегчения парня очень быстро улетучивалась по мере того, как он приближался к знакомому пролеску. Он начал замечать вещи, которых вчера не видел. Множество шагов на земле. Трава помята. Большая толпа народу шла здесь вдоль тропы. Она явно не вмещалась целиком на этом узком проходе, и люди шли по бокам, приминая траву со всех сторон. Десятки пар ног.

От мысли, что с его друзьями могло случиться что-то нехорошее, у Вани снова побежали мурашки по коже. Волосы встали дыбом. Он побежал. Он бежал так быстро, как только мог — сломя голову, срезая путь, перепрыгивая через бугорки, нарытые кротами, и разрастающиеся кусты крапивы.