Солнца всплеск. Nobis

Глава I - Когда я был маленьким

Когда я был маленьким, а маленьким я был всегда, то мне казалось, что в нашем измерении существует два мира: мир в котором живу я, такие же как я - мальки, и мир, в котором цветут эти высокие длинноногие существа, предки которых, по-видимому, жили на таинственной Пандоре. Мы, кстати, если верить Джеймсу Кэмерону, попозже захватим сию негостеприимную планету неприветливых земных потомков. Но это будет позже, а пока вот они ходят и даже не замечают этих добрых гномов, которые тоже с сердцем и, между прочим, поболе, чем у горилл со спортклуба. Гориллы (и даже длинноногие) к этим существам никакого отношения не имели по той простой причине, что существа были исключительно женского пола, то есть самочки.

Первая на моей памяти встреча была в средине седьмого класса, когда в наш скромный и одетый по советским нормам поведения 7-Г вошла ОНА! Она, которая вполне бы заменила нашего школьного электрика дядю Петю вместе со стремянкой, но ей никто бы и не позволил заниматься заменой ламп в плафонах из соображений техники безопасности, причём не её как электрика, а всех за этим наблюдающих, потому что в отличие от наших семи, восьми и прочих классниц, у которых высота юбки могла быть на грифель выше колена, у новой ученицы школы юбка была на грифель ниже соединительной перемычки этих самых колен. И эта длинноногая роскошь на тоненьких каблуках с умопомрачительными вьющимися волосами досталась нашему классу.

Нет, безусловно, в нашем классе были и свои, на две головы превышающие нормы, предметы гордости. Но они были свои, советские и мало нас впечатляющие, стало быть и не вызывающие чувства гордости. Вот возьмём, как пример, Аллу. Когда после летних каникул Алла зашла в спортзал на урок физкультуры в откровенно-алом обтягивающем трико, а она заметно прибавила в летний витаминный период, то мы - мальчики, и они - физрук со свистком, непроизвольно издали такой звук, что Алла на ближайшие полгода самоотстранилась от уроков физкультуры! Да оно и не мудрено, ведь оказалось, что Алла за лето обогнала нас на две головы не только вверх, но и вперёд и, простите за каламбур, взад! Нам было по 13-14 лет и мы не представляли себе что с этим всем добром можно делать, но гордости даже за такое "достояние республики" у нас не было.

Другое дело - Лиля! Именно так звали это счастье, свалившееся на наши неокрепшие нервы, а позже оказалось и плечи. Лиля сияла всегда и везде; на неё слетались все мухи от старшеклассников до физруков; ей, наверно, готовы были отдать своё драгоценное поджаренное курабье за 5 коп., первоклашки. А она сияла и, казалось, расцветала на глазах.

Я не мог не влюбиться! Это звучит, как долг перед Родиной, но я не мог! Она меня заметила и мы, а вернее я, начали дружить в школе по-детски. Мы дружили, она всем улыбалась, я носил её портфель, она просиживала физ-ру в кабинете физрука, она цвела, я увядал… Друзья говорили, что мне нужно сходить к окулисту. Я считал, что и так всё прекрасно вижу. Так длилось до лета, пока в лагере труда и отдыха я всё увидел и без очков. Я уже тогда понял, что не умею и не буду стоять в очереди за женщиной, сказав в никуда: "Да пошла ты!" и обрёл потерянную полгода назад свободу. Лиля горевала не долго, минуты полторы, и уже через полчаса я видел, как какой-то безвольный придурок несёт за ней ящики с помидорами.

Второй раз я повстречался с величественной представительницей высоконогих на разборке реле РЭС 24. Вы не представляете, насколько это бесконечно интересное и захватывающее занятие! По деликатности и кропотливости процесса это напоминает препарирование болотной лягушки в далёком и счастливом советском детстве, когда на весь двор есть одна игрушка и на тот день ею оказалась зелень лупатая, которую сегодня естественно жаль, а тогда она просто пала жертвой детского октябрятского любопытства. Мы не ведали ни про Розовую пантеру, ни про электронную почту, запущенную в ненавистной родителями и нами Америке в 1965-м, когда мои родители за неимением телевизора могли разговаривать лишь с радио, привязанным как троллейбус к проводам; но мы знали про профессора Павлова и заспиртованного Ленина и это давало нам повод и право разбирать лягушек на мелкие запчасти, чтобы в будущем какой-то из таких засранцев как мы мог достойно сменить кого-то у станка советской псевдонауки реинкарнации и вечной молодости.

Так вот. Когда я с доблестью закончил восемь классов средней школы на трудновыговариваемую в приличном обществе "твёрдую тройку", то советское образование сразу увидело во мне будущего знаменитого сварщика или сантехника наподобие Стаканова, о пардон, Стаханова. Кстати по поводу второго варианта система Макаренко не ошиблась, но об этом как-нибудь позже, когда соскучимся по острым ощущениям.

- Так уж устроен мир, - сказал кто-то такой же умный, как и старый, чем обрёк миллионы бывших специалистов препарирования земноводных на романтическую судьбу сантехника или тракториста комбайна "Нива". В советской школе будущее страны видели исключительно в отличнико-хорошистах, отобранных селекционно или естественным отбором из общей массы послушников коммунизма и потому из шести-семи 8-х классов на козырные 9-е набирали всего две партии достойных строить процветающее советское общество. Я был хорошим комсомольцем, но наверно, неталантливым послушником и хреновым строителем (хотя спустя 20 лет я бы кинул камень в того, кто сказал бы что я криворукий строитель), а потому я вполне осознанно пошёл занимать очередь за синей формой ПТУшника и госдовольствием в 30 деревяшек, чтобы быть такой же по мнению школы Буратиной, как миллионы до меня и сотни тысяч после.

Придя в ПТУ 1-го сентября в толпе синих Буратин М и Буратин Ж я сразу же заметил её. Ещё было 30 лет до прихода в наше сознание "Аватара", но по дворам и коридорам ПТУ уже ходили длинноногие синие существа, опьяняя человеческое сознание.

В нашей, по большей части, мужской группе сразу нарисовалось некоторое количество активных юмористов, красавцев и спортсменов. Я не относился ни к первым, ни к четвёртым, даже если и определил бы такую категорию в нашем парадном строю, выстроившемся на плацу заднего двора. У меня по традиции не было никаких планов по захвату территорий и пленению местных красавиц, а потому я просто стоял, не зная куда приткнуться и миловался черноволосой смуглянкой, бойко разговаривающей сразу со всем нашим каре, соседским справа, соседским слева, к тому же успевая усмехнуться правому и левому флангам.