Солнца всплеск. Nobis

Глава VIII - Моцарт

Ночь практически поглотила город. Остатки дня растворялись меж тёмных пятен облаков и блеском звёзд. Далеко впереди в свете фонарей  дурачилась тёмным пятном та самая компания.

  - Свежеет, - она укуталась в свои тоненькие ручки.

  - Может сначала в курточку? - я протянул ей джинсовку, разворачивая в положение "Запрыгнуть".

  - Да, пожалуй. Лучше, чем ничего.

Солнышко застегнулась и обняла мою руку. Ей стало теплей, мне прямо-таки жарко. В начале отношений такие, казалось бы, смешные детские моменты поведения так же волнительны, как в будущем нечто, о чём на этом этапе знакомства боязко и думать.
  Конечно, кто-то скажет, что это прабабушкины пережитки, как кареты и реверансы, и что теперь всё от первого прикосновения к ладони до познания сокровенного проходит не более 23 часов, а в сложной ситуации плюс 59 минут. Но это до того случая, пока не встретил Её. Потом ходишь, как пришибленный первоклассник, будь у тебя за спиной хоть всё общежитие кулинарного техникума и два смежных с ним района города.

  Мы спускались к Мосту влюблённых. И мы вроде не торопились, но ребята шли и того медленней, постоянно подпрыгивая с чёрным пятном, то разбегаясь в стороны, то слетаясь в стайку.

  - Собака? - почти утвердительно поитересовалась Солнышко.

  - Вряд ли это кот, и уж тем более вряд ли мишутка. Твоё подозрение ближе к истине.

  - Мои подозрения, так говорят в рабочем коллективе, всегда ближе к истине.

  - Ого! Нужно запомнить и учесть!

  - Не нужно, жизнь сама напомнит.

  - Х-м. Мне сложно парировать. Это всё вино!

  - Так мало вина сделало так много в твоём сознании?

  - Вино - это не мой напиток, - скривился я.

  - Да, ладно тебе! С твоим круговоротом в природе не любить вино!

  - Я же не говорю, что не люблю. Но вино не напиток джентльмена. От него дубеют ноги и раскисает голова. Или наоборот, в зависимости от настроения.

  - А какой напиток предпочитают хоть и не английские, но джентльмены?

  - Виски. Меньше, но качественней. От него и ноги в пляс, и мысли, как из рога изобилия.

  - Умные?

  - Гениальные! Хоть сразу на Пулитцеровскую премию.

  - После первой?

  - Нет, после первой я закусываю. После надцатой, - усмехнулся я.

  - Философ-антагонист? - ответила улыбкой моя спутница.

  - В некоторой степени. В некоторой степени…

  - Потому и узнают все?

  - Кто все?

  - Все от "Бегемота" до "Франсуазы". И, предполагаю, так будет, в какую сторону мы не сверни.

  - На рынке меня не знают, это точно.

  - Потому что там нет…

  - Есть, перебил я даму, но я так много не пью. Я вообще не пью, а создаю обстановку теплоты и уюта.

  - Интересно. То-то тебя так любят в "Бюро хорошего настроения". Это же так именуется?
  - Что из вышесказанного, - замялся я, - "Бюро хорошего настроения" или любят?

  - В сумме.

  - Я только за чаем! Остальное случайности.

  - М-ммм. Понятно. Нужно подумать…

  А тем временем мы вышли на набережную. Вправо и влево под светом фонарей стояли, сидели и прогуливались горожане.

  - Вот Мост влюблённых, - протянул я и взгляд, и речь.

  - А это все влюблённые?

  - В какой-то степени. Ведь они по крайней мере все влюблены в город и этот мост. Это же не просто достопримечательность а лучшая глава в их историях любви.

  - Почему обязательно лучшая, если жизнь так длинна, прекрасна и полна сюрпризов?

  - Потому что при всех подарках жизни, при всех позитивных и волнующих переживаниях судьбы, люди не испытывают таких эмоций, как в период влюблённости.

  - Пламя рано или поздно тухнет? Ничего личного, только физика?

  - Нет, конечно, нет! Но вот смотри, ты озябла и села у костра. Сравни первое впечатление от тепла, согревающего сначала ладони, а затем и всё тело и впечатление от костра, когда уже обогрелась. Сначала прям до мурашек, а потом ты ему просто благодарна.

  - Дурацкое сравнение. Вроде и правильно, но дурацкое. Это влюблённые, а не туристы у костра. Ты размышляешь, как сучок старого тополя, на который за всю его зелёную жизнь ни разу не садилась бабочка! О, боже!..

Солнышко вырвалась… Хотя почему вырвалась, я её не держал. Отпустила мою руку, и побежала в толпу парней и девушек, где в центре скакало то самое пятно - щенок лабрадор тёмно-коричневого окраса.

  - Два раза обидно! - подходя к Солнышку возмутился я, - и старый сучок, и без бабочки.

  - Прости-прости, - ухватила она меня за руки, - ты не старый, а я бабочка. Посмотри, какая прелесть!

Солнышко снова присела обниматься со щенком:

  - Чья эта беззаботная красота?

  - Мы не знаем, но нам тоже интересно, - ответил один из парней.

  - Как это? Вы же шли с ним ещё с Персидского квартала!

  - Вы что, следили?

  - Нет, только подсматривали в окно "Франсуазы".

  - А-а, понятно. Он к нам прибился на перекрёстке у "Боуля". Мы прождали полчаса, но хозяин не объявился. А Моцарт от нас не отставал. Не бросать же!

  - Моцарт? Почему Моцарт? - удивилась Солнышко.

  - Так пожелал ошейник. А мы и не против.

Моя леди прокрутила ошейник. На красной коже мелкими блестящими заклёпками было выбито MOZART (Amadeus).

  Пёс глядел в её глаза, путаясь в желаниях: лезть на руки или облизать аж до затылка.