Солнце мира богов. Том первый, часть вторая

Глава 1. Арка с детством Корнеллии Брахман.

Стая всадников покинула дворец Владыки через три часа после моего рождения. Да, я была той, кто, как и все Хакгарды, родился в Сахарном домике. Однако, последующую жизнь провёл за его пределами, о чём позаботилась даже не моя мама – само мироздание, посмевшее воплотить меня не в идеально копирующую мать-демоницу среброволосую статную красавицу, а… да.

Начнём по порядку с планирования меня, как сущности. Мою мать избрали Владычицей Танатоса неспроста: ей повезло родиться в высшей ветви демонического правящего рода, а значит и привилегий она имела вдоволь. Её родители обожали дочь, потому позволяли заниматься тем, чем она горела всю свою жизнь – великий Архитектор мира богов, сотворивший в своё время восемь великих строений по всему миру – Анастасия Хакгард. Её жизнь сложилась так, как она хотела, начиная от деятельности, которой она могла заниматься, в отличие от остальных леди во дворце, заканчивая браком. Владыка был женат первый раз, но разведён, что было невероятно для кровной линии демонов. А всё из-за того, что он, по рассказам сплетниц Танатоса, был безумно влюблён в мою мать. Её сложно было не любить, однако разговор сейчас совсем не о том. Потому как я знала правду – он её боялся. Она была сильной женщиной, способной подмять всю его власть под себя. Он и женился на ней, потому как весь род буквально заставлял его это делать, в то время как мама действительно была влюблена. После случилась закономерность – он случайно заделал сына на стороне, она обиделась и… решила отомстить.

Я была мстительным актом хитрого плана, который вышел маме боком, однако, чего хотела, она всё же добилась – до конца своих дней Владыка был привязан к ней не столько ревниво-вспыхнувшим интересом, сколько одной главной задачей – его сын был слабее меня, а значит не мог стать следующим Правящим. И пусть это уже другая история, однако я ненавидела свой статус так же яростно, как кашу на молоке или… например, Варга. Ха! Например.

Вернёмся ко дню моего рождения. Кавалькада всадников тайно двинулась от Сахарного домика в сторону земель Брахманов, под покровом ночи унося с собой тайну моего рождения.

Тут стоит углубиться в биологию и генетику. Мама не просто так зачинала меня сильной - она рассчитала идеальный баланс крови, способный из демонёнка, совмещающего кровь всех рас, сотворить такие пропорции генов, чтобы моя задница продержалась на троне Танатоса весь возможный по её расчетам дохреналлион лет. Вышло? Да, она более десяти лет искала себе идеального донора, который всё никак не находился. Им стали двое братьев Брахманов – дети рода рыжих пьянчуг и воров. Отличный выбор, соглашусь, но что поделать, если мамины расчёты сошлись именно на них?

В конечном итоге у меня было два отца. Оба меня презирали, обожали себя и… мою мать, кто бы сомневался. А Анастасия Хакгард не любила никого, пока не прокосячилась в который раз и не учла свою собственную кровь, которая при первом взгляде на своего ребёнка-демонёнка делает из случившейся мамани любящую львицу, способную убить за одну пролитую слезинку своего малыша.

Её накрыло так отчаянно, что она сама лично отбросила от себя все свои планы, засела в Кхам Камам (замке Брахманов) на долгие три года моей жизни и послала к чёрту свой статус и обязанности Владычицы. Её хобби так же убралось куда-то глубоко, пока мы обе были самой счастливой семьей на свете. Она любила меня настолько сильно, что у меня никогда не было нянь, кормилиц или ещё каких помощников. До трёх лет, конечно же. Однако, уже тогда меня растили с пониманием великого предназначения, крови едва ли не бога и вседозволенностью, какая и не снилась другим детям.

Всё завершилось приездом Владыки, забравшим её у меня и низвергнувшим до простой жизни графини Брахман, которой жили мои старшие брат и сестра уже несколько лет. Вот где была ненависть – Докерэй терпеть меня не мог целый год. Весь Кхам бегал за мной впопыхах, а я продолжала истерить, драться и просить вернуть мне маму, переносящуюся каждый день ко мне на пару часов. Они жили по ночному времени, из-за того, что демоницы не переносят солнца, вот и получалось, что только будущая я смогу спасти их от этой напасти, повесив на небо вторую луну-щит, заграждающий солнце. Ещё одно отступление – «их» подплавливаемость под солнышком я не переняла, как и прочие инстинктов демонов, будто изначально будучи прокажённой для их великого рода.

Вернёмся к брату. Докерэй Брахман меня не переносил, но ничего не мог с этим сделать. Лишь пыхтел за стеной и подговаривал мою сестрицу Гриммиверу подставить свою спину под наказания за очередной мой рёв. Так было целый год, пока мне не исполнилось четыре, и мой младший отец (который сейчас секретарь Ковена) отбыл в замок Владыки, увившись там за мамой. Полную власть в Кхам Камам в этот момент получил мой старший отец, и сладкая жизнь закончилась для всех. Про его жестокость было известно каждому, про глупость и жадность - тем более. Но именно это привело к тому, что мои брат с сестрой приняли меня в свои ряды. В один из алкогольных трипов старший отец поймал недовольную чем-то меня и… я помню этот момент, что странно, если честно. Он бил так отчаянно и сильно, что его собственный наследный сын не выдержал и отослал вестника к моей матери. Она же в свою очередь сперва нашла мне целителя, а после вырвала всё детородное старшему отцу одной своей рукой. Её слова к едва живому отцу Докерэй всегда вспоминал с улыбкой. Она сказала: «Посмеешь ещё раз что-то подобное сотворить, я убью твоих псят, оставив мою дочь наследницей».

Братец любил такие красивые, по его мнению, фразы, записывал себе в какие-то дневники и перечитывал нам не единожды. Как уже стало понятно, Рэй стал моим фактическим опекуном и наставником. С этого момента я перестала быть одна.

Мы всегда были вместе. Втроём. Команда Брахманов, которые стояли друг за друга скалой. Отличные от всех, с привычной для нашего рода придурью, жадностью и харизмой. Мы воспитывались как трава, как самые обычные дворовые дети безразличных родителей. Воры, убийцы и шулеры были нашими идолами, потому как на улицах бродили именно они, а возвращаться домой никто из нас не хотел.