Солнце мира богов. Том второй

Глава 1. Та, кто долго спал.

Мрак слился со мной, я – с мраком. Мрак стал мной, я – им. Вместе мы… соглашусь, звучит как чушь, особенно если учесть, что пропавшая из поля зрения Алиса заменилась смешавшимися звуками! Прорвой разговоров, ускоренных и отчего-то плавно слившихся в кучу неясного жужжания со сменой выделяющихся громких слов, различимых только для будто выделяющего их специально слуха. Они передавались мне через забившуюся в уши грязь, что сейчас была мной.

- …ошибка… попытка… живот… умерла… если… ребёнок… колба… люблю… воздух… боль… правда… колба… смерть… она… хвост… смерть… колба… яд… ты… ко-олба-а… сдохнуть… Элли… дитя… убить… сон… к-х-колб… мертва! ... лет… Лесси… смешно… долг… бесит… КОЛБА!

И резкий выход из стазиса! Тело автоматически выпустило из себя боль, попытку вздоха и спасительную метку, вырвавшуюся из меня таким магическим рывком, что всплеск я бы и не смогла выдержать. Нет, всё было невероятно не так и неправильно! Совсем плохо, потому как волны скопившейся во мне магии разлетались, пока я пыталась поймать их отчего-то вялыми, словно затёкшими руками. Мне было тяжело передвигать ими, даже не считая того, что перед глазами всё ещё была чернота, уши оставались заложены, а тело… я не могла ощутить ничего! У меня будто не было никаких чувств, я попыталась вытянуть руку, наткнулась на преграду, но не ощутила её тактильно. Мне помогало лишь ориентирование в пространстве, позволившее сперва почувствовать, как меня потянули вперед, а после понять, что… я стала тяжёлой сама для себя. До этого мне позволяли двигаться, а теперь ослабленное тело не могло и пошевелиться.

Я была тряпичной куклой, куда-то усаженной или… я была на руках! Точно, меня несли, и это отдавалось шумом в ушах – кто-то со мной говорил. Скажите, что это не эта сука Хакгард, иначе я его лично придушу! Вот прямо сейчас… как научусь дышать, а не булькать какой-то жидкостью внутри, то сразу… о, челюсть открыли. Смешно, два пальца в рот висталке. Угу, пять раз. Говорю же, полное отсутствие рвотного рефлекса! Ничего у них не полу… перевернули вниз головой?! Действенно, получается – теперь внутри просто что-то хлюпало.

Первый вдох вышел влажным и слезливым. Я плакала саднящими глазами, дышала прожжённым тысячей кислот горлом и уже который раз выдавала из себя воду… всеми способами. Надеюсь, что я обосрала Хакгарду всю лабораторию, помимо кровати, комнаты, замка, дворца и мира. Ещё надеюсь, что я его этим убила нахуй, но все мы с вами реалисты, как дерьмо можно убить дерьмом, верно?

Сколько часов это продолжалось – не знаю. Считать я начала от безысходности и слишком поздно. Около четырёх после того, как скука и боль одолели меня окончательно. Нужно было держаться, будь я хоть сколько обессилевшей и потерянной. Внутри всё ещё была моя дочь! Я видела… видела, как пульсирует и она этой болью, этой мерзостью и страхом, но обе мы были живы и невредимы, слава Циклу.

Может нас спасли? Моя метка всё ещё плыла где-то высоко, я не могла её контролировать, как и всё остальное. Я была бессильна, что бы сейчас со мной не происходило, кто бы меня не трогал, кто бы что не… первое, что я почувствовала, было покалывание там, где меня касались. Прикосновения, ясно дело, были чьими-то. Не злыми? Судя по медлительности и постоянству – нет. Даже учитывая, что вечно открытый рот и упавшая челюсть иногда пронзались судорогой, то я была согласна на кого угодно, только чтобы это закончилось.

Чтобы я проснулась, села на кровати в спальне главного Кери, увидела, что начался солнечный дождик, побежала лениво закрывать балкон… блять, промывание желудка! Несколько раз, медитативно, сперва наливают через какую-то трубку, потом… вот бы у меня челюсть работала, и я кусаться могла! Я бы им все продолговатые предметы, да своими острыми зубами!

А после раз! И из ушей резко вылились водные пробки, оставив меня наедине с возможностью слышать. Но не то, чтобы отвечать – я и пальцем пошевелить не смогла бы!

- …иди спать, я справлюсь, - голос Виктора.

Спасибо, господи. Я была с ним, а не ещё где, что означало, что я не просто в безопасности, а всё отлично! Боюсь представить, по каким углам Танатоса себя сейчас Хакгард ищет, если я бы и сама его прахом разметала, а уж Викторчик явно поболя его помучил. Эх, поглядеть бы, да поучаствовать!

- Я не устала, - неожиданно женский голос, - а ещё у неё из ушей этот формалин потёк. М-может она… как думаешь, она может нас слышать?

Незнакомый. Понятия не имею, кто это, и почему она тут. Может у меня искажение маминого голоса? С другой стороны, она бы так неуверенно и плаксиво не стала бы выражаться. Её командный тон прорезал бы пространство с моими пробками и в ушах, и в жопе.

- Не знаю, - Викторчик, - от неё нет реакций, это очень плохо. Если так продолжится, нам предстоит использовать менталиста для подтверждения умственной активности.

Вскрик женщины прервался так же резко, как начался. Она кажется ударила себя по губам и всхлипнула, после чего дрожаще выдала:

- Ты можешь идти спать сам. Й-я… посижу немного, потом тебя разбужу и… мне так страшно за неё! Не может же быть так, что она только появилась, и тут же… она будет жить?

Виктор хмыкнул.

- Да, я в этом уверен. Но в каком виде – сложно сказать, - отчего-то строго, - можешь остаться в этой спальне. Шагай, я сделаю всё как нужно. Без тебя не посмею принимать решения.

Женщина повторила хмык старшего Кери.

- Вот и не смей, и-иначе… - кажется поднялась на ноги, - вода у неё всё равно холодная, мне кажется, что ей не нравится. У неё такое лицо… и этот шрам странный по овалу. Может я бы…

- Брысь, - фыркнул Виктор, - и побыстрее. Ты должна выспаться, когда она сможет с тобой говорить.

Так. Что я поняла из этого: я не слышала шума воды, про которую они говорили, не чувствовала её телом, не могла разобрать каких-то ощущений. Я продолжала осознавать покалыванием те места, что соприкасались с твёрдыми поверхностями – спина вертикально, ноги горизонтально, я сидела. Одна рука под чьими-то движениями пальцев, у самого запястья. Лоб… лёгкое покалывание и звук… меня поцеловали?