"Солнце, пляж и первая любовь"

11.4

***

После распределения по парам, сколько Василиса не сопротивлялась, но все же позволила Кириллу увести её в свою комнату, чтобы поговорить. В этот момент, крепко держа её за руку, он вспомнил, как однажды пригласил домой, а она отказалась.

Через несколько дней он встретил её с матерью в магазине и по форме уборщицы догадался, что женщина работает там.

После этой неожиданной встречи парень не смог удержаться и рассказал о ней школьным друзьям.

На следующий день, когда Василиса пришла в учебное заведение, то стала известной на всю школу. Причина тому — история, которую Кирилл Васильев рассказал о девочке и её матери-уборщице. Слухи о ней распространились со скоростью света.

С тех пор Василиса страдала в школе: каждый день приходилось терпеть насмешки одноклассников, а главными зачинщиками этой травли были трое парней — Кирилл, Саня и Стас.

Парень делал вид, что не имеет к этому отношения, но при любой возможности добавлял масла в огонь.

— Итак, Каменская, я готов выслушать твои идеи, — уверенно сказал он, усаживаясь на кровать и жестом предлагая ей присоединиться. Однако девушка предпочла сесть на некотором расстоянии от него, хотя и пыталась вспомнить этого человека, но память упорно отказывалась помогать.

Она вздохнула и неуверенно сказала:

— Может быть, опять что-то с едой? Ты ведь отлично готовишь.

— В принципе, можно, конечно, — сказал он и незаметно для неё придвинулся ближе, протянув руку. Но девушка вовремя отпрянула и встала у двери, готовая в любой момент убежать.

Кирилл, не сводя глаз с девушки, печально улыбнулся и медленно опустил руку.

— Ты сейчас убежишь, как тогда, и я ничего не смогу сделать. Как в тот роковой вечер, — прошептал он еле слышно, вставая и направляясь к ней.

Она не понимала, о чём он говорит. Его слова не давали ей ясности.

Василиса тонула в синих глазах Кирилла, чувствуя, как он становится всё ближе, и понимала, что отступать уже некуда.

— Прости, я не понимаю, о чём ты, — покачала она головой в отчаянии, не сводя с него завороженного взгляда. — Ты не даёшь мне ни одной подсказки, чтобы я могла вспомнить. Говоришь, что я сама должна вернуть воспоминания, о которых не помню.

— Ты играешь со мной, как кот с мышкой, наслаждаясь моими мучениями. Васильев, хватит! Прекрати! Если ты не можешь дать мне хотя бы одну подсказку, в каком направлении двигаться дальше, то я не хочу причинять себе боль.

— Вот и я не хочу, понимаешь? Каждую ночь мне снятся кошмары, и я просыпаюсь, боясь, что ты вспомнишь и возненавидишь меня за прошлое, за которое мне стыдно. Мне и сейчас стыдно за всё, что сделал, но пойми, я не мог иначе. Иногда кажется, что я заигрался, запутался в собственных чувствах, мне хочется всё вернуть назад и исправить ошибку, которую совершил в детстве, но это невозможно.

Каждое его слово било как острый нож, вонзающийся в сердце девушки. Но она нашла в себе силы не отвернуться от его измученного болью лица, на котором читались отчаяние и мольба.

Кирилл медленно подошёл к Василисе, которая стояла тихо и неподвижно, и прикоснулся к её плечам, притянув к себе и ощутив привычное тепло тела подруги. Вдыхая аромат океана геля для душа и нотки лимона и лайма от шампуня для волос, он почувствовал, как отчаяние отступает и в душе поселяется спокойствие.

Она яростно стучала кулаками по его груди, пытаясь оттолкнуть, но безуспешно: он крепко держал ее.

— Отпусти! Ты меня за дуру держишь? Почему думаешь только о себе? — Ввыпалила она в порыве отчаяния, резко оттолкнув его.

Юноша от неожиданности отпрянул, но сумел сохранить равновесие. Василиса отступила назад и почувствовала спиной дверь, после чего облегчённо вздохнула.

Он хотел было ответить, но она, не сводя с него глаз, засыпала вопросами, которые, словно острые клинки, наносили юноше невидимые, но глубокие раны в сердце.

— Почему думаешь, что вернувшиеся воспоминания заставят меня тебя возненавидеть? Может, наоборот, я пойму всё и найду ответы. Почему все боятся своих воспоминаний? — спросила Василиса с непониманием в глазах. - Ведь они часть нас.

— Не знаю, — тихо сказал он, ероша волосы. — Может быть, мы боимся потерять самих себя.

Василиса не ответила, а Кирилл, глубоко вздохнув, решил перевести разговор в другое русло, чтобы сгладить возникшее напряжение.

— Ну что ж, тогда займёмся готовкой. Я возьму на себя еду, а ты можешь выбрать украшения на свой вкус, - говоря эти слова Кирилл закусил губу, мысленно отругав себя: “Вот я глупец, проговорился, но, кажется, Василиса ничего не заметила. Только ещё больше усомнилась в себе.

А сны стали ещё более ужасными. Каждую ночь я вижу перед собой эту сцену, пытаюсь закричать, остановить её, но Вася лишь оборачивается и смотрит на меня с улыбкой, а потом…

Падение и безжизненный взгляд её светло-медовых глаз, и чёткий болезненный вопрос, который пронзает слух: «Мама, а это кто?».

Он глубоко вздохнул и сел на пол, закрыв лицо ладонями. Кошмары мучили почти два года, пока не встретил её снова в школе, где они учились в одном классе.

Ужасные сны отступили, но иногда напоминали ему о том, что произошло два года назад.

Всё это время он думал, что его не помнят, что только он один помнит все светлые и тёплые моменты, которые были между ними. Он дорожил этими воспоминаниями, как сокровищами, и время от времени погружался в них. В своём сердце он бережно хранил каждую улыбку, смех, блеск её глаз, яркий оттенок волос, которые переливались на солнце. Он помнил запах лета, музыку, совместные выступления, первую песню, которую они написали вместе. От этих мыслей его сердце сжималось и начинало биться быстрее.

Когда они наконец увиделись после долгой разлуки, он, как обычно, бросился к ней и воскликнул: «Вася!» Но тут же застыл на месте, встретив её взгляд, полный недоумения и безразличия.

Её тихий, ледяной голос словно пригвоздил его к земле: «А ты кто?»

Со временем она стала называть его по фамилии, и Кирилл понял, что Василиса всё ещё ничего не помнит.