"Солнце, пляж и первая любовь"

12.2

Когда они вышли на улицу, где их приветствовало ласковое июльское солнце, девушка направилась к беседке, расположенной неподалёку от гостевого домика. Она присела на скамейку и посмотрела на Кирилла, который расположился напротив.

Василиса заметила, как тот вздрогнул, и ей показалось, что между ними возникла пропасть.

— Как ты себя чувствуешь? Хорошо спишь? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать.

Василиса открыла глаза и увидела в его синих глазах испуг, который тут же сменился улыбкой, словно он пытался скрыть истинные чувства.

Она отвернулась и сосредоточилась на божьей коровке, которая медленно ползла по зелёному листу цветка. Василиса улыбнулась и осторожно взяла насекомое на ладонь, чтобы не спугнуть его. Затем, не отрывая взгляда от Кирилла, прошептала:

— Васильев, загадай желание. Он удивлённо посмотрел на неё, а Василиса продолжала смотреть на него, чувствуя, как божья коровка ползает по ладони, готовясь взлететь.

Солнечные лучи играли в её каштановых волосах, и ему показалось, что это золотые искры.

В медовых глазах девушки загорелся интерес, улыбка не сходила с лица, а солнце озарило Василису словно золотыми искрами, отчего у юноши перехватило дыхание.

Поддавшись порыву, Кирилл вскочил со скамейки и в два шага оказался рядом с девушкой. Он не отрывал от неё взгляда и, прикоснувшись ладонью к щеке, склонился и поцеловал.

Затем открыл глаза и посмотрел на Василису, которая покраснела и была ошеломлена неожиданным поступком. Он не мог ничего сказать.

Божья коровка расправила крылья и улетела высоко в небо, скрывшись в облаках.

Он стоял перед ней молча, пока та не прокашлялась и не произнесла тихо:

— Ничего другого от тебя и не ожидала, — усмехнулась она, прикрыв глаза. — Ты никогда не думаешь о чувствах других людей, — сказала, вытягивая ноги и откидываясь на спинку скамьи. Юноша пожал плечами и снова сел. Кирилл и сам не понимал, что с ним происходит.

— Васильев, скажи, — она сделала паузу, но, заметив его заинтересованный взгляд, продолжила, понимая, что он может не захотеть отвечать на этот вопрос. — Как давно тебя мучает кошмар из нашего общего прошлого?

Она увидела, как его лицо мгновенно побледнело. В глазах, которые раньше казались бездонными, теперь отражалось чувство вины, затуманивая их.

Кирилл сжал руки и опустил голову. Он с трудом сглотнул и прошептал:

— Уже два года. С четырнадцати лет и до сих пор. Каждую ночь.

Он посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы, готовые вот-вот пролиться.

Василиса поднялась со скамьи и сделала движение в его сторону, но на полпути замерла, поражённая неожиданными и искренними словами.

— Прости меня, Вася, — произнёс, глядя на неё заплаканными глазами. Силуэт девушки размывался из-за слёз, которые бежали по щекам. Она подбежала к нему и крепко обняла. Ласково гладя его по волосам, Василиса слушала, как Кирилл всхлипывает. Она узнавала его заново, шаг за шагом. И это не было связано с потерей памяти. Она только сейчас поняла, как его душа натянута до предела, словно струна гитары, и этот металлический скрежет вот-вот оборвётся.

— Меня тоже он не оставляет в покое уже два года, словно напоминая о прошлом, — произнесла тихо, но твёрдо, глядя в его покрасневшие от слёз глаза. Парень решительно кивнул, и девушка снова мягко притянула к себе.

— Так ты меня прощаешь? — спросил Кирилл. Его голос был прерывистым и дрожащим. Слёзы ещё текли, но уже не так сильно. Василиса прислушалась к его сердцебиению, которое стучало так же сильно, как и её.

Теперь между ними не должно быть недопонимания. Ей хотелось верить в это.

— Да, — прошептала она едва слышно, наконец отстраняясь от него и выпуская из объятий.

Он вытер глаза и усмехнулся:

— Ужасно выгляжу, да? Наверное, ты впервые видишь, как парень плачет?

— Нет! Плакать — это нормально! — пылко ответила Василиса, поднимаясь и отряхивая с колен землю и траву. Хорошо, что сегодня она надела сарафан не до пола, а до колен. Бежевый, с тонкими бретельками, с декольте в форме сердца и пышным подолом. Может быть, он и простенький на вид, но, как говорят, со вкусом.

Она молчала, поддев носком туфли травинку.

Кирилл не мог отвести взгляд от её глаз, которые в этот момент казались ему бездонными и яркими, словно два драгоценных камня. Сидя на скамейке, слегка покачиваясь, он не мог отвести взгляд от её лица. Губы нервно подрагивали, и он наконец решился заговорить.

— Знаешь, мне стало легче. Я так рад, что к тебе вернулась память и ты нашла силы простить, — сказал он с искренней улыбкой.

Девушка отпрянула.

— Я этого не говорила, — с надрывом произнесла Василиса, не сводя глаз с Кирилла. — Я лишь сказала, что мне снится тот же сон, что и тебе, и на этом всё. К сожалению, память ко мне так и не вернулась, но я уверена, что потерянные фрагменты скоро придут, и я наконец всё вспомню.

В его взгляде промелькнула тревога. Он вскочил и, подбежав, обхватил за плечи:

— Но ты же сказала, что прощаешь меня! Я подумал, что наконец-то вернулись долгожданные воспоминания, и картина сложилась, словно пазл…

— Послушай, Васильев, мне тоже тяжело, и я прекрасно понимаю, каково тебе было все эти годы. И правда прощаю за то, что произошло два года назад. И ещё хочу с уверенностью сказать: в том, что произошло, нет твоей вины, понимаешь? Обещаю, что вспомню недостающие фрагменты, и тогда позволь мне, пожалуйста, ответить на твоё признание.

Она прочитала в его взгляде одновременно удивление и надежду. Слегка наклонила голову и, не отводя взгляда, позволила себе на мгновение погрузиться в аромат кардамона и лайма, который, несмотря на её попытки сопротивляться, успокаивал.

— В прошлый раз, два года назад, ты был настроен серьёзно? Или, как обычно, решил подшутить надо мной?

— Нет. И тогда, и сейчас я говорю серьёзно. Хотя я пойму, если ты посмеёшься надо мной, — с грустной улыбкой сказал Кирилл, глядя на чистое голубое небо. Он спрятал руки в карманы шорт, а его чёрная футболка была влажной от пота.