"Солнце, пляж и первая любовь"

Глава 14 Решающее воспоминание и признание

— Кирилл! — Имя, неожиданно вырвавшееся из уст Василисы, прозвучало громко и отчётливо, эхом разнеслось по кухне. Кирилл замер на месте.

Услышав своё имя, он обернулся и встретился с её взглядом, полным боли, отчаяния и каких-то новых для него чувств.

Коробки с пиццей выпали из ослабевших рук и с глухим стуком упали на ступеньки. Но он не обратил на это внимания и в два счёта перепрыгнул через ступеньки, оказавшись рядом с Василисой, которая сидела и ошеломлённо смотрела на него.

Внутри Кирилла снова вспыхнуло неистовое желание назвать девушку по имени, но в последний момент он сдержался.

Она вспомнила.

Решающее, самое важное воспоминание вернулось, и теперь уже никуда не исчезнет.

Напряжение, витавшее между ними, растаяло, и на смену ему пришло спокойствие.

Кирилл больше не сдерживался и сел рядом с ней, обнял и заплакал. Это были первые слёзы за долгое время. Затем он отпустил её, вытер слёзы ладонью и искренне рассмеялся.

— Ты вспомнила. Я так рад, — сказал он.

В ответ на его слова она долго молчала, а потом по её щекам потекли крупные слёзы.

— Да, — произнесла она с болью в голосе. — Кирилл, я хочу понять, почему ты так поступил со мной. Зачем тебе понадобилась моя музыка?

Юноша тяжело вздохнул. Пришло время, когда прошлое настигло его и готово было поглотить целиком. Но он понимал, что пора положить конец обману, который стал невыносимым.

— Я знаю, что ты не сможешь простить за то, что произошло два года назад. Знаю, но всё равно прошу прощения. И если потребуется, буду просить прощения каждый день. Поэтому, пожалуйста, Каменская, прости меня.

Девушка заметила раскаяние в его глазах, но промолчала, закусив губу и продолжая слушать, не перебивая. Кирилл, сцепив руки в замок и покачиваясь из стороны в сторону, не прерывая зрительного контакта, выдохнул и продолжил:

— Мне всегда нравилось, как ты поёшь, смотришь на этот мир, который показываешь через музыку. Как смеёшься и улыбаешься, когда дело касается твоего любимого занятия, которому отдаёшься со всей любовью.

Он на секунду замолчал, а затем продолжил:

— В тот вечер я был очарован музыкой, которую ты написала. Она была словно глоток свежего воздуха, которого иногда так не хватает. И тогда понял, о чём говорила наша учительница музыки. И не смог удержаться. Честно говоря, нашло наваждение, и я впервые попросил у тебя композицию под предлогом исправить неточности, хотя в ней всё было идеально.

Понимая это, я нервничал. Наверное, больше всего переживал из-за того, какую именно песню придумать, чтобы она идеально подошла к новому треку. Именно поэтому я спросил, не будешь ли против изменений. Ты сказала «нет». Я знал, что ты мне полностью доверяешь, и сыграл на этом, в итоге предав тебя.

Когда Кирилл замолчал, девушка усмехнулась, а затем сквозь слёзы сказала:

— Хорошо, с этим всё ясно. А признание в кабинете музыки тоже было неправдой?

Кирилл активно затряс головой и замахал руками:

— Нет, нет, конечно! Именно тогда, в четырнадцать лет, я осознал свои чувства к тебе. Я уже говорил, что они только усилились — и тогда, и сейчас. Теперь ты не просто мне нравишься. Мои чувства не выразить простым «нравишься» — это нечто большее.

С этими словами он решительно взял её за руку и, нежно поцеловав гладкую кожу, почувствовал, как девушка дрожит от волнения.

— Значит, любишь?

Он замер на мгновение, и их взгляды встретились. Её глаза, обрамлённые очками с толстыми стёклами, были цвета мёда и смотрели на него пристально.

— Да, — ответил Кирилл, и его дыхание коснулось её кожи.

Аккуратно высвободив руку, она поднялась с пола и отряхнула пыль с ладоней. Затем кивнула в сторону лестницы и направилась к коробкам с пиццей.

— Пойдём, посмотрим, всё ли в порядке с едой. Клиенты, должно быть, уже заждались. Мы задержались, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё же чувствовалось волнение.

— Остановись! — он окликнул её, когда девушка уже почти дошла до лестницы. — Лучше останься здесь, я сам проверю пиццу. Не хочу снова испытать тот кошмар, который пережил два года назад. Больше такого не повторится.

Василиса в страхе кивнула, прижавшись к стене и освобождая дорогу Кириллу.

Юноша взял коробки, проверил содержимое и, опершись о край лестницы, помахал одной из них.

— Смотри, она пустая! Конечно, я ведь не ожидал, что ты вдруг окликнешь, и от неожиданности уронил коробки, они открылись, и пицца выпала. Что теперь делать, не знаю.

Василиса пожала плечами:

— А я смотрю, ты больше рад тому, что я тебя по имени зову, а не что пицца разлетелась по лестнице.

Кирилл просиял:

— Конечно! Я уже два года не слышал, как ты меня зовёшь. Вась, скажи ещё раз, — выдохнул он, глядя с лестницы и улыбаясь. — Скажи моё имя.

Он подмигнул и улыбнулся так, что сердце девушки сладостно екнуло.

Она закатила глаза и сказала:

— Васильев, хватит. Собирай пиццу, по дороге выбросим. Не будем же мы подавать гостям испорченное блюдо.

Но он не обратил внимания на её слова и не сдвинулся с места.

— Не так, — сказал он.

Василиса вздохнула.

— Васильев, я не хочу участвовать в твоих играх. . Нужно закончить с первым днём фестиваля. Разве тебе не хочется выиграть?

Кирилл вздохнул, собрал с лестницы давно остывшую пиццу и откусил кусочек.

— Честно говоря, не очень хочется. Я и так знаю, какой может быть приз. Мне он не нужен.

— Потому что у тебя и так всё есть?

— Именно, — ответил он, не задумываясь, доедая пиццу. Затем спустился по лестнице и неохотно выбросил коробки с пиццей в мусорное ведро.

Затем повернулся к девушке, ободряюще похлопал её по плечу и решительно произнёс:

— Прекрасно, я подожду. Пойдём, нас уже ждут клиенты.

Он кивнул и направился к палатке, где уже издалека заметил большое количество людей.

— Наконец-то! — с явным недовольством воскликнул клиент, окинув ребят строгим взглядом. — Обсудить отношения можно и позже, — категорично заявил он.