Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

Глава 5. Узелки

Властный голос профессора Блай не могла остановить даже толстая дубовая дверь. Опаздывать на её лекции по истории магии и ведьмовства мог только самоубийца — это знали все, поэтому я в нерешительности топталась на пороге, заглядывая в узкую щель приоткрытой двери. Признаюсь, таинственный убийца пугал меня гораздо меньше, чем профессор Блай, для которой слова «гуманность» и «права человека» — были не более, чем бессмысленным набором букв.

— Ох, да ради всего святого, мисс Блэквуд! Долго вы ещё собираетесь там стоять? — воскликнула профессор Блай, обращая к двери бледное, вытянутое лицо. Если кто и был в этом замке похож на вампира — так это она. Седые волосы всегда забраны в такой тугой пучок, что тонкие брови поднимались высоко вверх, придавая колкому взгляду маленьких серых глаз ложное удивление. Строгое фиолетово-чёрное платье носилось не снимаясь, кажется, ещё со времен королевы Виктории. Никто не знал, сколько профессору Блай лет, но все дружно сходились на том, что уж точно не меньше ста пятидесяти. Подобное долголетие для могущественных ведьм не было такой уж редкостью, но я бы не удивилась, узнав, что профессор Блай прячет в складках застёгнутого на все пуговицы платья философский камень. — Мисс Блэквуд, шевелитесь, если не хотите схлопотать двойное наказание.

Подавив вздох отчаяния, я прошмыгнула в аудиторию и попыталась зайти с козырей:

— Прошу прощения за опоздание. Директриса Гримм…

— Мне нет дела до обстоятельств, с которыми вы не сумели сладить, чтобы прийти на мою лекцию вовремя, мисс Блэквуд. — Профессор Блай сложила тонкие, словно лапки паука руки на груди. — Подойдите к доске.

На негнущихся ногах, я поплелась к кафедре. Удивительно, за свою жизнь — и особенно за два последних дня — я пережила столько потрясений, но продолжала как огня бояться субтильную женщину в потрёпанном карнавальном платье.

Остановившись у огромной грифельной доски, я окинула взглядом аудиторию. За длинными рядами дубовых столов сидели притихшие студенты, в ожидании крови и зрелищ. На улице было солнечно, но свет отказывался проникать сквозь огромные стрельчатые окна, не справлялись и длинные витые свечи, расставленные по периметру, — в логове профессора Блай всегда должен царить гнетущий полумрак.

— Итак, мисс Блэквуд. — Каблуки отбивали неспешный ритм по паркету. — Раз уж вы решили, что мой предмет не так уж для вас важен, могу предположить, что вы всё знаете про предпосылки зарождения и первые годы функционирования Общества Справедливого Надзора и Покровительства магии. Поделитесь знаниями с аудиторией.

Я в растерянности покосилась на доску. На ней была записана тема лекции и подсказка: «1320-1340 гг.». Память ворочалась с трудом, откапывая среди шелухи обрывочные знания и пытаясь соединить их в хоть сколько-нибудь приличный ответ.

— Предпосылки зарождения Общество Справедливого Надзора и Покровительства магии, — начала я повторять слова профессора Блай в попытке оттянуть неизбежный позор, — берут начало в четырнадцатом веке и тесно связаны с поднимающей в то время голову и повсеместной охоте на ведьм. Так называемая, первая волна охоты.

Профессор Блай кивнула, подтверждая мои слова. Я отыскала взглядом Джиа, та сочувственно покачала головой, а вот сидевшая рядом с ней Мэй таращилась на меня и усердно что-то шептала, явно пытаясь подсказать ответ, но — увы — по губам я читать не умела.

— Хорошо, мисс Блэквуд. — пронзительный голос профессора Блай снова захватил моё внимание. — Это всё, чем вы способны нас порадовать?

Я почти слышала, как скрипят шестерёнки в голове.

— Гильдия охотников, — выдала я. — И ведьминский ковен заключили соглашение… э-э…вместе они скрыли магию от людей и стёрли память о ней и… э-э… создали Надзор, который следит за тем, чтобы ведьмы, колдуны и сверхъестественные существа не вредили людям, а люди не вмешивались в дела ведьм…

— Как называлась эта гильдия охотников? — прищурилась профессор Блай. Я выдала что-то невнятное, даже отдалённо не напоминающее слова. Профессор Блай вздохнула. — А что за ковен принимал участие в соглашении?

— Солнечный ковен? — Я закономерно решила, что подобные важные вопросы мог решать только самый могущественный ковен за всю историю магии.

Профессор Блай посмотрела на меня с таким презрением, что мне захотелось испепелить себя, лишь бы больше не чувствовать на себе этот взгляд.

— Если бы вы больше внимания уделяли моим лекциям, мисс Блэквуд, — тон её стал ледяным, почти угрожающим, — то знали бы, что Солнечный ковен сложился в Англии только к концу пятнадцатого века и, возможно, избежали бы сегодняшнего позора. Если считаете, что покровительство директора Гримм не имеет границ, вы ошибаетесь.

— Нет, я…

— Ваша история печальна, мисс Блэквуд, возможно, будь у членов Сумеречного ковена чуть больше образования, вы бы знали, кому бросаете вызов и не стали бы шутить с Надзором. И как результат, мисс Блэквуд, ваш ковен остался бы цел. Невежество привело двенадцать глупцов на костёр, — запомните это, мисс Блэквуд, запомните и извлеките из этого урок. — Профессор Блай одарила меня высокомерным взглядом.

Пороть студентов мисс Гримм запрещала, поэтому профессор Блай измывалась над нами по-другому. Я, сцепив зубы, ждала, пока порка завершится и старалась не замечать сочувствующие взгляды однокрусников. Слова отскакивались от меня, не задевая. По крайней мере, я на это надеялась. Наконец насытившись, профессор Блайн махнула рукой.