Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

Глава 8

Я медленно намазывала «Мармайт» на тост и смотрела в огромное витражное окно столовой. На нём единорог пронзал длинным винтовым рогом солнце. Студенты поговаривали, что в лесах вокруг академии единороги водились, но на деле никто никогда их не видел. Как и вампиров. Забавно. Я опустила взгляд ниже, туда, где на тёмных деревянных панелях выделялись золотые рамы портретов великих ведьм и ведьмаков, окончивших Стоунклад. Среди них было знакомое лицо Мелинды Блэквуд — моей пра-пра-сколько-то-бабки, основательницы ковена Блэквуд. Они с мамой были похожи — одинаковые носы с горбинкой, острые скулы и тонкие губы с приподнятыми уголками. Глаза тоже были похожи, только у Мелинды карие, как у меня, а маму природа наградила гетерохромией: один глаз у неё был карий, а второй — голубой. На этом сходство заканчивалось. Мелинда была бледна, собирала светлые волосы в строгий пучок и смотрела тяжело, даже грозно. Светлых бровей и ресниц было не видно на бесцветном лице. Мама же носила распущенные чёрные кудри, была смуглой и обожала красную помаду. В ковене Мелинду уважали, но вспоминать о ней лишний раз почему-то не любили. Думаю, если бы я не пялилась на этот портрет четыре года подряд за завтраком, обедом и ужином, то даже бы не разглядела сходств.

Правее, среди десятка незнакомцев висел портрет Корнелиуса Клиффорда. Главный прокурор Надзора и по совместительству папаша Генри смотрел на столовую презрительным взглядом, а меня воротило от одного его вида. Чёрные волосы с проседью, прямой нос точь-в-точь, как у Генри, низкие, густые брови и серые глаза, которые почти год снились мне в кошмарах.

— Ты пойдешь? — спросила Джиа, судя по тону, уже не в первый раз.

Я перевела на неё удивлённый взгляд.

— А?

Джиа закатила глаза, забросила в рот пару оливок и нетерпеливо повторила:

— Сегодня Генри в Солнечной гостиной устраивает ночь кино, будем смотреть классику ужасов. Ты пойдёшь?

— «Дракула» и всякое такое? — пробубнила я, надкусывая тост и всё ещё с трудом заставляя себя концентрироваться на словах.

— С «Дракулы» и начнём.

Я промямлила что-то невразумительное про иронию. Джиа вскинула брови, призывая меня повторить, но тут за стол села Мэй. На её подносе высилась гора картофельного пюре и такая же гора капустного салата. На отдельной тарелке лежали пять сосисок, щедро политые кетчупом и горчицей.

— Ты уже говорила с Анной? — прошептала Мэй, наклоняясь ко мне.

— Она кажется… обычной. — Джиа бросила взгляд на стол, за которым обедала Анна в окружении однокурсников. Она улыбалась и по-прежнему выглядела живой и здоровой.

— Если её кто и цапнул, так это был вампир вежливости, — пробубнила я. — Мы пересеклись вчера. Она извинилась за грубости и даже позвала меня выпить кофе.

Джиа сделала круглые глаза.

— Анна?

Я кивнула, откусила от тоста большой кусок и нагло украла с тарелки Мэй одну сосиску.

— Она что-то помнит о том, что случилось в лесу? — Мэй проводила сосиску печальным взглядом.

— Я не спрашивала прямо, но по-моему, она придерживается версии о том, что её там не было. Но если честно, что бы это ни было — в жопу, я хочу держаться от этого подальше.

Это была ложь, на самом деле, я хотела, чтобы девчонки держались от этого подальше. Меньше всего я хотела, чтобы они пострадали, вляпавшись в окружающее меня дерьмо. Пафосные речи о том, что люди, которые мне дороги, — умирают, были не в моём стиле, но всё равно крутились где-то на границе сознания. А может, я просто грёбанная нарцисска, решившая, что мир вращается вокруг меня. Если стрёмный мужской голос называл моё имя в темноте — это ещё ничего не значит, не значит, что ему нужна была именно я. В конце концов в волшебном мире не мало существ, которые, сплетаясь с нитями Потока, узнают о тебе гораздо больше, чем хотелось бы. Я обвела взглядом столовую, рассеянно перебираясь от одного студента к другому. Кай сказал, что на мудаке в подвале была форма академии.

Студенты выглядели обычно, ничем не выделялись. За дальним столом расположилась команда по крикету. Голова заныла от воспоминаний о том, как бита встретилась с моей черепушкой. Я нахмурилась — мог ли это быть кто-то из них? Мой взгляд встретился со взглядом Генри. В груди невольно кольнуло: а если, это Генри? Нет, бред. Генри, конечно, придурок, но не до такой степени, к тому же, его голос я бы узнала. Но, как капитан команды, он мог бы подсказать мне варианты. Генри поднялся со своего места и направился к столу с напитками, я, бросив всё, поспешила к нему.

Увидев приближающуюся меня, Генри закатил глаза.

— Скройся, Блэквуд. — Он поставил стакан под наполненный лимонадом стеклянный графин на медных ножках и открыл кран. Лимонад резво заплескался на дне стакана.

Я схватила чашку и заварочный чайник, делая вид, что оказалась рядом вообще по чистой случайности.

— Уже начали готовиться к матчу? — самым невинным тоном поинтересовалась я, кивая на стол, за которым сидели игроки.

— Мы всегда «готовимся к матчу», — Генри скривился, давая понять, что я задала глупейший вопрос в его жизни. Закрыл кран, а я услужливо протянула ему пиалу со свежей мятой, пить лимонад без которой он считал преступлением против вкуса.

— Как дела в команде? Все игроки умнички? — Не очень изящно, но изящество никогда не было моей сильной чертой.