Солнце взойдёт в полночь

Глава 1 - Похищение в Золотых Пустошах

Всё это случилось со мной, когда мне было всего семнадцать. Меня зовут Орсо Оркмар, и я родился в Секойвэ — морской крепости на самом краю Востока, там, где солнце встаёт раньше всех на свете. Там, где скалы обнимаются с туманом, а песок под ногами всегда влажный и пахнет солью. Там, где горы летом покрываются зеленью цвета мокрой травы.

И как же я оказался здесь, в Золотых Пустошах, за тысячи километров от дома? Как вышло, что человек, которого я считал другом, обернулся своей тёмной изнанкой? И самое страшное — как мы дошли до того, чтобы похитить ребёнка?

Преступление, которое я ненавидел всей душой, но на которое у меня не хватило духу воспрепятствовать. Преступление, в котором я участвовал своим молчанием. Я жалею о нём до сих пор. Каждый день.

***

Золотые Пустоши — поэтичное название для этого выжженного, мёртвого края. Песок здесь вечно висел в воздухе — густой и горькой на вкус. Редкие деревца гнулись от ветра словно слуги в приветственном поклоне.
Больше песка в пустошах было только пыли. Она здесь была повсюду: в трещинах земли, в небе, в лёгких. Она лежала сухим слоем на камнях, забивалась под ногти и въедалась в кожу. Когда солнце поднималось, всё пространство дрожало в жарком мареве. Но и ночью зной не отступал, он просто становился тише.

Дождь здесь был легендой. Источники высохли; немногие оставшиеся охраняли как святыни… или как ловушки. Опасность шла не только от жажды. Здесь, в этой выжженной тишине, человек становился зверем. Встречные могли напасть не только из вражды — из отчаяния. За флягу. За хлеб. За обувь.

Селения ютились в скалах как шрамы. Их жители были тощи, с глазами, где давно погасло доверие. Они знали цену жизни, и смерть для них не всегда была худшим исходом. Говорили, сами Пустоши высасывают душу. Задержишься — и пыль проникнет в сердце, сделав его пепельным.
А сколько страшилок и баллад сочиняли об этом крае в Южной Итрии! Но правда лучше слушать о Пустошах под песни подвыпившего менестреля в сытой таверне.

И не шутите о Пустошах при тех, кто вырос в её песках. Говорят, они не умеют улыбаться и не понимают шуток. Это, разумеется, неправда. Юмор — одна из последних и самых добрых радостей для того, у кого больше ничего не осталось.

***

В тот день, в полдень, в самое неприятное время, которое можно только представить для того, чтобы оказаться в пустошах, трое молодых людей укрылись в тени потрескавшегося валуна. Камни возвышались над ними грубо и неестественно, словно сами выбрались из-под земли, чтобы подышать.

Юноши явно не были местными. Самый старший из них, хотя и не самый высокий, — Сирш — был одет не броско, но его одежда выдавала многое: ткань была слишком чистой, узоры — слишком тонкой работы. Он не был красив, но в его лице было что-то запоминающееся. Нос — крупный, резкий, как корабельный парус; брови — чёткие, тёмные, будто подведённые углём; волосы рыже-каштанового цвета, словно смесь ржавчины и вина. На солнце они вспыхивали медью, становясь почти огненными.

Рядом, привалившись к валуну, дремал Сол. Лицо его скрывала широкополая шляпа, и видно было только, как равномерно поднимается и опускается грудь.

Чуть в стороне, под другой скалой, сидел Орсо. Самый высокий из троих, но худой, с вытянутыми плечами и напряжённой осанкой, он выглядел неуклюже, почти болезненно. Казалось, он всё ещё не привык к собственному росту.

В таких краях человек учится видеть опасность на расстоянии, и Орсо мгновенно насторожился, заметив приближающиеся фигуры, мерцающие сквозь расплавленный воздух. Однако это оказались их знакомые — толстяк Большой Хью и Верон, но шли они не одни — между ними семенила маленькая девочка, крепко сжимая толстую руку Хью и что-то оживлённо ему рассказывая.
Когда они подошли, Орсо встал и подошел к товарищам.
— Кто это? — лениво поинтересовался Сирш, лёжа на куртке, которая уже давно напиталась жаром. Он потянулся, его волосы спутались от пота и песка, но на лице читалась полная безмятежность.
— Это лир, — с довольным видом объявил Верон. — Мы поймали лира.
— Ребёнок? — нахмурился Орсо.
— Ребёнок лир, — уточнил Большой Хью, прикрывая глаза от солнца.
Сирш скривился.
— Нет уж, абсолютно нет. Какой из неё лир?
— Мы не нашли другого, — с подступающим раздражением ответил Верон.
— А с чего вы решили, что она лир? — Орсо оценивающе оглядел девочку.
— Нам так сказали, — сказал Верон, оценивающе оглядывая Орсо в ответ.
— И говорит она на лирийском, я этот язык ни с чем не спутаю, — добавил Хью.
Орсо продолжал смотреть на девочку, которая заплетала Хью браслет из сухих стеблей какого-то растения, которых у неё почему-то было много с собой, он выдохнул и, обернувшись к ним, медленно произнёс:
— Вы идиоты?
— Заткнись, Орсо. — рявкнул Верон. — Иди и попробуй найти другого.
— Как минимум её родители тоже лиры, — вспыхнул Орсо, — но до этого ты, конечно же, не додумался.
С каждым словом Орсо, плечи Верона становились шире, но при Сирше он не смел его трогать.
Сирш внимательно посмотрел на девочку, потом приложил палец к губам и задумчиво произнёс:
— Лиры не станут помогать нам просто так. Вряд ли. Но чтобы спасти своего ребёнка… Возможно.
— Во-первых, это низко. — заговорил Орсо. — Во-вторых, мы даже не знаем, лир ли она на самом деле.
— Чья это была идея взять Орсо с собой? — поинтересовался Сирш.
— Твоя.
— Ах, точно. — он театрально хлопнул себя по лбу.
— Так что? — спросил Верон. — Мы попробуем?
Девочка теперь подбежала к Сиршу, заплетая браслет и вокруг его руки.
—Какая прелесть. — сказал он, с улыбкой глядя на её тонкие пальчики.
Орсо покачал головой.
— Я в этом участвовать не буду.
— Что ж…Ты своё дело уже сделал.— Сирш пожал плечами.
—Ай-ай, Орсо испугался. — добавил Верон.
Орсо нахмурился.
Сирш резко подскочил, напугав тем самым девочку, подошёл к Орсо и щёлкнул того по лбу.
— Нам ведь нужен лир. И ты с этим был согласен.