Солнце взойдёт в полночь

Глава 4 - Сказки Паучихи

***

Лунный свет заливал стол Орсо, превращая его копию лирийской карты "Кокон Паучихи" в подобие призрака. Орсо сидел, подперев голову рукой, и его взгляд, замутненный усталостью и раздражением, блуждал по знакомым линиям. Он знал эту карту слишком хорошо. Каждый штрих, каждая точка были выведены его собственной рукой с трепетной точностью, подражая выцветшему оригиналу. И именно это знание теперь грызло его.

"Эта карта не соответствует действительности ... она не о нашем мире..." – шептал он, сравнивая лирийскую карту с новейшей картой Золотых Пустошей из Эвербета. Его палец скользнул вдоль реки "Серебряных стрел", пересекавшей вымышленные степи "Зеленой вечности" – на реальных картах там лишь раскаленные дюны. Потом его взгляд упал на "Город Золотых Шпилей" – величественную точку, обозначенную особым знаком, одиноко возвышавшуюся к северу от реки. И вдруг... вдруг что-то щелкнуло.

Орсо прищурился. Он знал эту точку. Он тщательно вырисовывал её, стараясь передать значимость, которую придавали ей лиры. Но сейчас, в этом лунном сиянии, его поразило не её величие, а … её одиночество. Вокруг города Золотых Шпилей не было … ничего. Ни дорог, ведущих к нему, ни путей, соединяющих с другими городами. Ни даже условных знаков полей или пастбищ вокруг. Только точка. Грандиозная, величественная, но... одинокая. Как остров в морской пустоте.

Его взгляд резко перескочил на другой крупный город – "Цитадель Утреннего Звона". Та же история. Яркая точка, обозначающая центр могущества, и … абсолютное одиночество. Никаких связей с внешним миром, кроме реки, протекающей мимо. Это было... неестественно. Бессмысленно для такой детальной карты. Ни одна культура, тем более столь развитая, как лирийская, не изображала бы свои великие города как оазисы в пустыне или одинокие маяки.

Слово "маяки" застряло в сознании. Вспомнился отрывок из лирийского трактата по навигации, который он читал на прошлой неделе: "Ибо истинные маяки Света суть не огни на башнях, а неугасимые светочи, вбитые серебряными гвоздями в полог ночи..."

Он вновь посмотрел на свою копию, на эти ни с чем не связанные точки-города, залитые лунным светом. И фраза "неугасимые светочи в пологе ночи" обрела вдруг жуткую, буквальную ясность.

Он отодвинулся от стола, охваченный странным чувством. И вдруг, как пазл, сложились другие странности: причудливые, геометрически правильные формы "горных цепей", которые на земле невозможны; отсутствие указания сторон света; нестыковка масштаба. Все это не было ошибкой. Это был другой язык. Язык, описывающий не землю под ногами, а...

Орсо резко поднял голову и уставился в ночное небо за окном. Мириады звезд, яркие и тусклые, одинокие и собранные в скопления. Никаких дорог между ними. Только бездна и свет. Совершенно так же, как на его карте.

«Не соответствует действительности...? – засмеялся он, переполненный благоговейным ужасом и восторгом, – потому что это не карта земли. Это... звезды. Лиры нарисовали небо. Ну конечно! Эти "города"... это звезды! Ярчайшие звезды!»

Он схватил карту, его руки дрожали. Теперь он видел. Реки, горные цепи – созвездия, очерченные мифическими именами!

Его взгляд упал на центр карты, на загадочное обозначение – "Кокон Паучихи" или "Место Тени".

«Сирш...он должен это узнать. Надо найти профессора Хелена... Нет. Сначала... сначала надо свериться с атласами.... Эпоха лиров...» – прошептал Орсо, ощущая, как по спине бегут мурашки от масштаба открытия: он держит в руках не ошибку, а величайшую мудрость древних, зашифрованную в свете далеких солнц.

На следующий день, ближе к полудню, они пришли. Проводники наотрез отказались подходить близко и обещали дождаться их неподалеку.

Перед ними расстилалось угольно-чёрное пространство, напоминавшее выжженное поле. Но это поле покрывала не зола, а идеально гладкая, словно лёд, корка. Но и льдом это тоже не было. Поверхность не была ни холодной, ни тёплой, прикоснувшись к ней вы бы не почувствовали ничего кроме странного почти мистического чувства тревоги. Ветра здесь не было, отчего воздух казался душным и напряженным как перед грозой.

Сирш остановился первым. Он широко улыбнулся, медленно раскинул руки в стороны, будто мертвенно тёмная гладь была его старым другом. Орсо подошёл следом, ведя за руку девочку. Её шаги были тяжёлыми, сонными, но она крепко держалась за его ладонь.

— Жуткое место. — пробормотал Сол, остановившись чуть поодаль. — Даже мне тут как-то не по себе.

Улыбка соскользнула с лица Сирша. Он обернулся и с наигранной уверенностью, почти с вызовом, бросил: — А чего бояться?

— Если это правда Хэйсэ-Лакрез, — тихо отозвался Орсо. ... а я уверен, что это то самое место… то в её глубинах живёт Нечто, что лиры боятся даже называть по имени.

— Да, — выдохнул Сирш, — Паучиха. Плетет сети не из паутины, а из людских жил.

— Но мы ведь не лиры, — сказал с тревогой Верон, заглядывая в лицо Орсо, — нам ведь нечего бояться?

— Лиры такие же люди, как и мы, — с раздражением отрезал Орсо, — они лишь более чувствительны к свету и получается … к тьме.

— Допустим, — Сирш наклонил голову. — Но где доказательства, что Паучиха не выдумка? Мы нашли старое засохшее болото – и что? Формально это место доказывает лишь то, что в мире правда существует старое засохшее болото.

— Я получил свои доказательства, — ответил Орсо, — это необычное место, к которому нас привела необычная карта. По-моему, всё сходится. Я не знаю… может лиры… если они, конечно, придут смогут тебе больше рассказать.

— Мне нужны не твои догадки, и, наверное, даже не их слова. Мне нужно то, зачем я сюда пришёл. Мне нужны наглядные доказательства.

— Наглядные? — Орсо нахмурился. — Что может быть нагляднее этого места?

Сирш как-то странно сжал губы, бросил растерянный взгляд и отвернулся.

— Что такое? — спросил Орсо.