Солнце взойдёт в полночь

Глава 8 - Украденный инжир

Ночью на небе серебряный рой.

Звезды как дети пускаются в пляс.

Они поют песни борьбе света с тьмой.

Они поют песни

из вечных пространств.

Ночь тёмным тяжёлым ковром окутала пустыню. Песок под ногами остыл, отдавая накопленную за день жару, и лишь звезды, упрямо яркие в бархатной пустоте, указывали путь. Орсо шел по ним, почти не поднимая ног, волоча их по перекроенному рельефу. Звезды были его единственными надёжными проводниками, которым он всё ещё доверял. Вихри намели новые барханы и срыли старые, но общее направление он держал твердо — на северо-запад, к Итрии.

Он мысленно в такт своим шагам, словно мантру напевал старую лирийскую песенку. Это была песенка про серебряный рой звёзд, которые как дети пускаются в пляс, про вечные холодные пространства и доносящиеся оттуда песни. Ведь если думать о далёком нечто, быть может, свои невзгоды покажутся такими ничтожными и неважными, они будут маленькой мимолётной песчинкой.

Арьин шла рядом, не отставая. В руках она сжимала пустую флягу Орсо — она упросила нести хоть что-то, когда увидела, как он пошатывается. Так они и двигались — семнадцатилетний юноша, сломленный усталостью, и девочка, чьё молчаливое упорство казалось сверхъестественным.

Они вышли к знакомому месту за селением — к тем самым валунам, выбранным Сиршем как безопасное укрытие. Здесь они втроём — Орсо, Сирш и Сол — должны были встретиться после безрезультатных поисков лира. Именно сюда Верон и Хью, оказавшиеся более удачливыми, привели найденную девочку, пока остальные вернулись ни с чем.

Даже здесь теперь все было иным. Песок почти полностью скрыл один из горбатых камней, обнажив при этом у его подножия то, что буря сочла нужным выплюнуть обратно.

Сначала показалось, что это было просто пятно — темное, неестественное, в наполовину срезанной дюне. Орсо бы прошел мимо, приняв это нечто за обломок скалы или игру теней, если бы луч луны не осветил серебром край чего-то металлического и не выхватывал из тьмы бледное пятно кожи.

Орсо замер. На настоящий страх больше не было сил, он просто задумался. От жажды и усталости он очень медленно соображал.

– Что это? – прошептала Арьин.

Он сделал шаг, потом другой, медленно, будто что-то внутри уговаривало его не подходить. Тело лежало лицом вниз, засыпанное песком по пояс, но одна рука была выброшена вперед. И на запястье… На запястье был браслет, мягко сплетённый из сухих стеблей. Подарок от Арьин.

Сирш.

В голове пролетела обжигающая, иррациональная мысль, острая и ядовитая: «И ты заплатил. Заплатил за свою ложь…»

Орсо рухнул на колени рядом с телом, его пальцы, дрожа от слабости и ужаса, впились в шершавую ткань куртки. Он с силой, которой сам не ожидал, перевернул тяжелый труп на спину.

Из-под тела с сухим шелестом высыпался песок. Лунный свет упал на лицо. Но то были не тонкие, аристократические черты Сирша, а широкое, обезображенное страданием и смертью лицо Хью. Его добрые, всегда немного простоватые глаза были закрыты, губы посинели, а в углу рта застыла темная полоска засохшей слюны.

Что-то темное и стыдное кольнуло Орсо внутри. Хью. Всего лишь Хью. Добряк Хью, который смешил всех дурацкими шутками и не понимал злого юмора, направленного на него в ответ. Конечно. Хью было жалко, но сквозь нахлынувшую жалость прорвалось другое чувство — горькое, несправедливое раздражение. Почему не Сирш? Почему судьба забрала простодушного доброго парня, а не того, кто все это затеял? Словно детская обида, зашевелилась в груди мысль: вот бы и он заплатил, он должен заплатить. И эта мысль, мимолетная и отвратительная, в тот миг оказалась острее всей его скорби по Хью.

Инстинкт выживания заглушил все остальное. Орсо, не глядя на лицо покойного, обыскал его. Под курткой, у пояса, его пальцы наткнулись на гладкий, прохладный бочонок фляги. Он рванул ее, и сердце его екнуло — она была полная. Орсо мысленно поблагодарил Хью за такой драгоценный дар, оставленный для живых.

Орсо открутил пробку и залпом сделал три больших глотка. Вода, теплая и затхлая, показалась ему нектаром богов. Она погасила огонь в горле, и на мгновение мир перестал плыть перед глазами.

Тут он вспомнил о девочке. Арьин стояла в двух шагах, ее большие глаза без страха и даже с отстраненным любопытством рассматривали тело Хью. Она не плакала, не отворачивалась. Просто смотрела, будто видела мертвых не в первый раз. Или ещё не совсем понимала, что это значит.

— Пей, — тихо сказал ей Орсо, протягивая флягу.

Она взяла ее обеими руками и поднесла ко рту. Но едва она сделала второй глоток, Орсо без объяснений забрал флягу обратно.

Арьин не спорила. Она облизнула губы, смахнула каплю воды с подбородка и снова уставилась на Хью, словно пыталась разгадать загадку, которую он унес с собой.

Орсо, опираясь о камни, тяжело поднялся на ноги и сунул флягу за пояс. Он бросил последний взгляд на тело своего несчастного товарища. Ничего сделать было нельзя. Скоро пустыня заберёт его полностью.

— Пошли, — сказал он Арьин, — мы уже близко.

Не оглядываясь, они зашагали прочь.

***

Рассвет застал их в пути, когда силы были уже на исходе. Глаза Орсо нестерпимо слипались, веки наливались тяжестью, и ему приходилось с усилием моргать, чтобы разлепить ресницы, склеенные усталостью и пылью. Солнце, едва показавшись из-за горизонта, уже обжигало кожу сухим жаром — пустыня не знала пощады даже ранним утром.

И тогда в зыбком мареве поднимающегося дня он увидел очертания селения. То самое, где, как верил Орсо, должны были находиться лиры — те самые, у которых Хью и Верон пару дней назад взяли девочку.

Поселение раскинулось на развилке пустоты, в месте, где пути расходились в трёх направлениях: на северо-запад — к Итрии, на юг — в душный Эвербет, и на восток — к заснеженным пикам таинственного горного царства Линсюэ 灵雪, чьи вершины уже начинали розоветь в первых лучах.