Солнечная система. Будущее за нами.

То, что понимает с полуслова. Про привлекательность и право.

Мы покорили открытый космос,

но не свой внутренний мир.

Джордж Карлин

                                                                                               ****

Большое...Очень большое...Трибуны, люди, яркое освещение, стены аэропорта...все это застывает и смазывается в одно яркое пятно...Намного, намного больше того, что можно представить...Корабль прекрасен....Громада «Говоруна» медленно выдвигается на Зону Взлета и гул двигателей заглушает радостный крик толпы. Он необыкновенный. Дикое строение не менее диких людей...Боже, как прекрасно...Голубой огонь двигателей загорается и «Говорун» взлетает.

Корабль прекрасен. Черняевский, Эль и Жека, притаившись под трибунами знают это...Это знают все. Именно это внушает им Зимин за стойкой диктора...Именно это внушает им размер корабля.

Взлет...как же он прекрасен...

Эль рядом выдыхает. В ее больших глазах отражаются прожектора «Говоруна»...Она тоже прекрасна. И Жека. И весь мир вокруг...

Что же это с ним?.. Почему он заливисто смеется, представляя себя за штурвалом такого корабля, а не горько плачет, вспоминая о сестре?.. Почему «Говорун» так прекрасен?.. Все прекрасны...И сестра.

                                                                                              ****

- Круто, Сэн смотри! Пирожные! Сколько ж стоят? Нет, ну на вид, я бы и тигра за них отвешала... Блин, а у меня с собой только шестьдесят львов. Все остальное в чемодане. Ну вот лошара лошарой! Сэн, ты че замолкла?

- Да и не замолкла я, просто ты трещишь, как не пойми кто, что мне, перебивать тебя что ли? И вообще, тут все включено, не знала что ли?

- Всмы-ысле? То есть, если я зажую все эти пироженки, ни откуда ни вылезет Зимин, и не заставит платить?

- Нет. Но от всех этих пироженок твои габариты еще в два раза увеличатся! И тогда Кролик женится на Вальке!

- Черт...А ты права! Хотя подожди...что значит «еще»?..

Я в ответ захохотала. Мы с Танюхой, как современная картинка «Лелека и Болека». Две такие низкие щекастые девчонки, которые вечно ржут и разговаривают, словно на другом языке, друг над другом издеваются и действуют по ситуации. Танюха втянула живот, чем насмешила меня еще больше.

- Да ну нафиг. Все. Диета. Ты, Черняевская, кстати, со мной. Одно дело худеть в одиночку, а другое с тобой.

- А зачем мне худеть? – спросила я и похлопала по своим тощим, по бабушкину мнению, бокам.

- Перестроим вопрос... Для кого? – захохотала Танька. На нас стали оборачиваться. Мой предполагаемый Болек опять меня позорит...  

- Ну-ну, сбавь обороты! Худеть надо тебе, а мне так...поддерживать форму!

- Нет, ну если ты всегда будешь такая тощая как сейчас, то худеть точно будет не для кого, - насмешливо качает головой Воранцева.

Я усмехнулась. Вообще-то мы с Таней обе как худосочные мангусты. И выглядит это как-то не очень. Если стройность

Соловей завораживает, то моя пугает (это все со слов Воранцевой, так что все вряд ли так плохо). Раз уж я такая тощая и костлявая, то мне нужно не худеть, а набирать жирок. Так ведь? Я взяла самое жирное пирожное с ярко-синим ванильным кремом и специально потрясла перед носом у Таньки.

Та провожала его голодным взглядом и кривила губы. Я радостно отправила пирожное в рот.

Откусила кусочек и...выплюнула.

- Все включено блин! Это поварам надо мозги включить! – пирожное оказалось каким-то едким и безвкусным, будто из воска. Я положила его сверху на блюдо, проигнорировав то, что оно откусанное. – На таких пирожных точно не поправишься! Кушайте пожалуйста!

- Ха-ха, мы разгадали тайну фигуры Соловей!

- Ага, наверное, орехи на пару со своей белкой точит!

Мы обе, не сговариваясь, обернулись к Вальке. Та, со своей неизменной белкой, стояла в компании Оскара и я насмешливо покосилась на Танюху. Хорошо еще, Валя руки не распускает, а то бы был тут, бой быков. А так, если посмотреть – даже наоборот. Вон Кролик патлами своими все пытается невзначай приобнять рыжую, а та сюсюкается со своей...кхм...Гренкой.

- Капец...И вот как ей не стыдно? – тихо шипит Воранцева, имея в виду Соловей. Это она о чем? Вале должно быть стыдно, что она не пытается ущипнуть Оскара за задницу? Или наоборот? Мы что с ней, видим разные реальности происходящего?

- У вас, кстати, какая комната? Нравится?

- Ну та-ак... Соседи вроде приличные...Но вот кровать у меня такая стре-емная!

Остальные пятнадцать минут до официального начала ужина я слушала, какая стремная у Воранцевой кровать и какие ядовито-желтые стены. А так же про двух мелких дур Пенелопу и Патрицию, «чье социальное развитие не ушло дальше первого класса».

Я коротко поделилась социальными и моральными качествами своих «соседей».

Динамики над головой слегка зашипев выдали:

«Уважаемые Адепты, просьба пройти в обеденную залу, для начала нашего обеда...»