Солнечная система. Будущее за нами.

Там, где обитают чувства. Его мысли, ее голос.

Кабина «Говоруна» заходила ходуном. Я едва не кувыркнулась с кровати – это пробуждение было самым необычным за последние несколько дней. В последнюю минуту успела вцепиться в подушку, но Соловей уже верещала лежа на полу.

- Какого черта?!

Только я расслабила руки, как корабль опять ощутимо тряхнуло. Тогда я, путаясь в занавесках и своем одеяле, все-таки свалилась меховым гнездом. Пол задрожал, посуда на столе задребезжала, Соловей подползла ближе и вцепилась в мою ногу.

Заати попыталась вскочить, но запуталась в своих же лошадиных ногах, и громко хрюкнув, повалилась сверху:

- АААААААААА!!! Что это?!

- Турбулентность, дура!

- ЧТО ЭТО?!! ПОЧЕМУ КОРАБЛЬ ТРЯСЕТ?!

- Кастеры узнали, кого к ним везут!.. – когда тряска более-менее прекратилась, Соловей попыталась встать. Но корабль резко накренился, и она полетела в сторону, по пути отдавив Лиане волосы ногами.

Валя грохнулась на кровать к младшему Алесикову. Он подскочил, в страхе продирая глаза:

- Что? Что это трясется?!

- С ДОБРЫМ УТРОМ! – заорала ему в лицо Соловей, пытаясь соскочить с него.

Ян сам попытался спихнуть ее, но Соловей, вроде как случайно, заехала ему коленкой между ног. Корабль снова тряхануло, и они оба свалились на пол.

Это было последней каплей для Куцкого, и он тоже свалился, сдавленно матюкнувшись. Когда его туша кувыркнулась совсем рядом со мной, я крикнула:

- ГУТЕН МОРГЕН!

- ПРИВЕТ! – буркнул он.

Крайней точкой кипения стало следующее движение кабины корабля. Она затряслась так, будто ее кто-то упорно взбалтывал как банку с газировкой.

Заати уцепилась за край кровати Мира и подтянулась. Его там не было, а судя по звукам и ругательствам из ванной – он уже проснулся.

- Что? Что случилось... – сонно прошептал Федор. Когда его тряхнуло, он уцепился за занавеску, а при следующем толчке наполовину содрал ее.

«С добрым утром, дорогие Адепты! Как вы уже успели заметить мы вошли в метеоритный поток, что вызвало небольшую тряску, хе-хе. Расписание сегодняшнего дня работает в том же порядке, напомню, его мы можете посмотреть в сообщениях экипажа на своих рабочих спутниках. В пять вечера мы прибудем в Лагуну Астрольвов, нахождение в ней рассчитано на два часа. Во время короткой посадки вы сможете свободно покидать пределы корабля. Только не все. Насколько вы знаете, всего команд на корабле семь. А вот пропуски получат лишь пять. Неожиданно, да? Хе-хе. В час дня объявляется общий сбор в гостиной Адептов. Там вам выдадут листы планирования и расскажут о борьбе, которая пройдет между командами за путевки в Лагуну. А пока пожелаю вам бодрого ОЧЕНЬ дня! Поспешите в столовую!»

- Нет там никаких метеоритов! – воскликнула Соловей и подскочила к иллюминатору. Он был занавешен плотной шторой, которую она не поколебавшись, содрала. 

Темно-синий, с фиолетовыми разводами простор за окном был относительно чистым.

- Тоже мне! – рассердилась рыжая.

Из ванны выскочил Мир. Весь взъерошенный, с полотенцем на плечах и пижаме. Он на ватных ногах подошел к своей кровати и сел, ненамеренно проигнорировав Заати. Она тут же начала учтиво двигаться, пока не свалилась с края.

 - Сервис у них убийственный, - прокряхтел Ян, поднимаясь с пола. – Причем в прямом смысле слова.

Огромные часы на стене выдали звонкую трель и женский голос прошумел: «Девять утра. Пора вставать!»

Понятия не имею, кто повесил сюда эту дребедень, но Валя очень метко пульнула в нее тапок, поэтому она быстро заглохла.

                                                                                                   *****

- Я вот думаю, а не похудеть ли мне? – задумчиво произнесла Воранцева, отправляя в рот очередную ложку с мороженым. Я прыснула в кулак. Эта шарманка звучала каждый день по сорок четыре раза, а толку не было. Она уминала за восьмерых, а когда кто-либо звал ее на пробежку, делала большие глаза и спрашивала, с чем это едят.

- А зачем? – спросила ее Ванесса. Она была худощавой и довольно высокой – на голову выше Тани и на пол меня.

- Да, для кого? – кивнула Раиса, а за ней закивали Елена с ее подопечными.

- В смысле? -  Таня возмущенно подняла брови. Видимо она ожидала, что вокруг нее будут лебезить с фразочками по типу: «Зачееем ты и так прекрасна!».

- В прямом. – Я пыталась сказать это ровным размеренным тоном, но в нем слышался плохо скрываемый сарказм.

- Ты вообще молчи!

- А что, разве нет? – спросила Елена, помешивая чай в кружке, - ты собираешься худеть только потому, что не нравишься себе? Или потому что ты не нравишься КОМУ-ТО?

За столом все лукаво заулыбались.

- Ой, вечно у вас так. Вот вы как моя бабушка! Сижу, листаю анекдоты, улыбаюсь, а она мне: «Чего лыбишься? Мальчики пишут?». А ведь ей за шестьдесят. Вам всем в целом пятнадцать, а мыслите одинаково.

- Приму за комплимент, - заулыбалась Раиса, которой недавно исполнилось девятнадцать лет.

«Оскар Кроль, 14 лет. Команда Зазеркалья. Статус: ведомый».

«Борис Щепень,  16 лет. Команда Зазеркалья. Статус: ведущий».

Воранцева закашлялась.

- Ему четырнадцать? – спросила Раиса.

- Оскару? Ну да, - я пожала плечами.

Оскар выглядел на все шестнадцать. Был не слишком высоким, но широким в плечах и узким в мышлении. Глаза у него разного цвета, что я никогда бы не заметила, если бы не Воранцева под боком. Левый глаз желтоватый, а правый более коричневый, как и цвет его волос. Оскар смуглый, но ладони и губы у него очень-светлые.

- Он покрасился что ли? – нахмурилась вдруг Воранцева.

- Оскар? – опять повторила я. – Может быть. Тебе же лучше знать.

Таня проигнорировала мой «подкол» и нахмурилась сильнее:

- По-моему в детстве был посветлее...

Она вдруг вскочила и, оббегая столы подбежала к Оскару и Борису, которые направлялись к центральному столу, где обычно сидела их компашка. Игнорируя Кроля, будто его вообще не существовало, она что-то энергично стала вталкивать Борису. Тот заулыбался и начал кивать, чуть смущенный. Воранцева с чувством похлопала его по плечу и он щелкнул пальцем по ее лбу. Она рассмеялась и поспешила обратно к нам.