Солнечная система. Будущее за нами.

Там, где обитают чувства. Её смерть, их воспоминания.

Командный сбор не принес ничего нового. Мы просто сидели полчаса и пялили друг на друга. Практически все собрание мы промолчали. Я запомнила лишь одну фразу, которая была сказана Валей в 12:31. Тогда она глубоко вздохнула, чуть прикрыла глаза  и , повернувшись в сторону Куцкого тихо спросила: 
- У нас есть непризнанные, так?  

Куцкий утвердительно кивнул. Тогда Мир тихо хмыкнул, Соловей заулыбалась, а Марина закатила глаза. Федор прижался к руке Дылды, пряча улыбку. Ян промолчал, чуть покраснев. Лиана никак не отреагировала на эти слова, но я видела в ее глазах непонимание.  

Я сама ни черта не поняла. Но предпочитала умолчать об этом.  
- Ну дак и какая у вас… - начала было Валя, лукаво улыбаясь, Стас грубо оборвал ее шикнув и махнув головой.   

Мне было безумно интересно о чем они, но я не хотела спрашивать и подавать вид что не шарю.    
Сегодня в час будет сбор Адептов. На нем нам расскажут об игре за путевки в лагуну Астрольвов. Как ни крути – а мне хотелось попасть туда пусть и придется сотрудничать со своей командой. 

Плохо отзываться от них было уже как само собой разумеющееся. Я привыкла искать в них только минусы и жалеть себя из-за того, что попала с ними в одну команду.  Плюсов в них пока было мало и я всячески их  игнорировала, что бы, не дай Юпитер, привязаться к команде. Я мало наблюдала за сокомандниками и до  сих пор не вывела их привычки.  

В гостиную Адептов, как бы странно это не выглядело, мы шли все вместе. Впереди шла Соловей, сверкая значком короны, за ней, незамысловатой «коробкой» шли мы. Нога в ногу, хотя мы и не старались. Если снять нас на камеру и поставить замедленную съемку, это наверняка выглядело бы эффектно. 

В моей голове тут же нарисовалась картинка – мы, чуть медленнее чем надо, идем вперед к камере. Мои волосы подпрыгивают и плавно опускаются на плечи при каждом шаге. За нашими спинами раздается взрыв, но мы не оборачиваясь, продолжаем эффектно шагать. 

Пока все это придумывала, чуть не запнулась об свою же ногу – пришлось ухватиться за Яна, шедшего рядом.  

Он тут же весь заалел и нахохлился. О чем этот идиот подумал? Ему едва ли исполнилось двенадцать лет, о чем он может думать кроме детского конструктора? Через месяц мне исполнится пятнадцать. Я много думала о своем грядущем празднике. Неужели мне придется отпраздновать его на корабле, полном незнакомых подростков?    

Двери гостиной Адептов были гостеприимно распахнуты. Через дверной пролет я увидела Зимина, который дружественно улыбался, сидя на небольшом возвышении, которого еще во время завтрака не было.  

Там же, на соседнем кресле сидел Кастерионский посланник. Я не видела его еще с первого дня, с того самого провального ужина, когда он обхаркал весь женский пол и полил грязью политику. После ужина он куда-то пропал – нас немало удивляло то, что он не хотел разборок с Соловей и всеми теми, кто его так резко отверг и пустил на посмешище (меня в том числе). Он на два дня залег на дно и сейчас всплыл. В ярко красном фраке, со своим птичьим носом с горбинкой напоминал птицу, пожирающую падаль. 
Меня а ж передернуло от взгляда который он на меня кинул. Но вперед тут же выступила 

Соловей и одарила его своим знаменитым свирепым взглядом, от которого самый закаленный мужик писал в штанишки.  
Вместо длинных диванов и кресел со столиками в гостиной теперь стояли ряды мягких стульев, по восемь в ряд, что бы усесться всей командой.  

На первом ряду уже сидела Команда Ужасов. Софья Жарова с тугим конским хвостом и Дора Цедлица сидели с краю и видимо обе считались авторитетом. Софья странно улыбалась, снисходительно поглядывая на пацана сидевшего рядом с ней. Мне казалось, что волосы ее были немного наэктрелизованы,  а сама она сидела как на иголках. Дора лишь хранила холодное спокойствие.  

Мы сели на втором ряду. В моих планах было сесть возле стены, но пока я любезно пропускала Федора вперед, сама не заметила, как очутилась с краю. Невозмутимо села, будто так и было задумано. Стул был обит красным бархатом с рисунком черепов. Правый подлокотник уже был занят Мариной, сидевшей рядом. Поэтому я сделала вид, что мне пришло очень важное сообщение и я совсем не не знаю куда деть руки. Браслет спутника показывал 12:52. До собрания оставалось восемь минут, но пока здесь собралось всего лишь две команды в полном составе и на задних рядах сидело человек пять. 
Все переоделись в световые комбинезоны, что бы соблюдать дресс-код. Я подумала о том, что сильно тупанула, когда не взяла с собой металлики, поэтому всеми силами надеялась, что после сбора нас пустят в комнаты. Еще на мне были супер-неудобные сапоги на каблуке. Надеть их было моей главной ошибкой. Хоть я и стала выше на пять сантиметров, что как-никак придавало мне солидности, а при ходьбе издавался характерный стук, мне вечно казалось, что еще чуть-чуть и я куда-нибудь свалюсь на них. Еще они невероятно подходили в моему комбинезону, а на те деньги, что они стоили, можно было купить пару домов на окраине города, но я плохо представляла, как буду передвигаться на них, если будут спортивные задания. Нужно было не выделываться и надевать короткие на плоской платформе, на таких с моим везением и нос свернуть можно.  
Зашла Команда Зазеркалья. Впереди всех важно вышагивал Оскар Кроль, за ним семенила Алина Кириллова, с аккуратно завитыми локонами, которые струились до бедер. Ольги Боталовой рядом с ней не было, хотя обычно они сопровождали друг друга, молча поддерживая. Она плелась позади нее, с маленьким беловолосым мальчиком-альбиносом и рыжей девочкой, чуть пониже него.  
  Борис, тот самый приятель Оскара, которому Воранцева пудрила мозги, шел за ними. Он был высоким и долговязым, со светло-пепельными волосами, собранными в хвостик на затылке, а в ухе серебряная серьга в виде креста. Его световой комбинезон имел высокий воротник, от которого его лицо казалось еще уже и подчеркивал острые скулы. На его груди поблескивал лиловый, точнее пурпурный значок команды с короной.  
Иван Емельянов с моего потока шел позади всех  и это одиночество его, похоже, не смущало. Кирилла с ними не было, а то все помещение бы уже сотрясалось от его искрометных шуточек и    визгов Алины.  Ольга прошла мимо и обворожительно мне улыбнулась, так, что ее верхняя губа задела  колечко, торчащее из носа. 
Они сели за нами, Алина примостилась в аккурат за мной, а рядом с ней сел мальчик-альбинос с абсолютно белыми ресницами и волосами. Глаза у него были белесыми, а на свету казались красноватыми. На вид ему было лет семь и от меня не укрылось то, как Кириллова отодвигается от него с сомнительным выражением лица, будто у него были грязные руки или он плакал. В общем, как от ребенка. Он делал вид что не замечает, но в его глазах стояла обида. Он наверняка ненавидел свою особенность. Может Алину в нем отталкивала вовсе не белая кожа и цвет глаз, но ему было некомфортно.  
Впрочем, вторая его соседка – вихрастая рыжая девчонка, чьи волосы казались совсем желтыми, а пухлое розовое личико украшала россыпь веснушек, - уже активно пихалась, пытаясь привлечь его внимание. Когда пацан обратил на нее своей холодное внимание девочка просияла и стала что-то радостно показывать ему на своем спутнике.  Милота однако. 
Остальные Поднебесные хмуро молчали. Кто-то уставился в экранчики своих спутников, кто-то молча смотрел вперед на ряды передних кресел. 
Передо мной сидела Соня Жарова. Она перекинула свой темно-шоколадного цвета гладкий хвост на плечо и теперь теребила кончик, от чего волоски сверху выбивались. Не очень интересное зрелище – смотреть ей в затылок, но больше было нечем заняться. 
Вообще Жарова была неплохой девчонкой. Азарт в глазах, неподдельная заинтересованность ко всему окружающему. Она была миниатюрной, тринадцати-четырнадцати лет. Дора с ней общалась и принимала ее мнение, не смотря на большую разницу в возрасте.  
 Посланник Кастериона о чем-то тихо переговаривался с Зиминым, при этом не сводя с нас глаз.  Вильямин Глоримэн. Что за имя вообще? Не думайте, что я старалась запоминать его с нашей прошлой встречи, просто на стойке диктора, которых было аж три была табличка с его именем.  У всех этих Кастеров такие имена интересно?  Что-то я не помню, что бы на уроках о Кастерионе нам рассказывали про знатные имена и фамилии.       
   В зале собрались уже почти все команды, кроме половины Заозерной, всей Золотой, Кирилла Алинина и Алана Барта. Кролик сидел здесь, а эта компашка вряд ли стала бы творить свою подростковую дурость не в полном составе. Оскара видимо тоже тревожило отсутствие приятелей – он ерошил темные волосы и постоянно поглядывал на левое запястье, где находился браслет спутника. Они переглядывались с Ивингом и тот молча пожимал плечами и тряс ярко-синей головой.  Клоуны.  
Что вообще заставило Ивинга выкрасить макушку в такой цвет? Шевелюра у него был приличная – челка прикрывал один глаз и завивалась в уху.  Он был смуглый, даже темный, с крупными рыжими веснушками на носу и щеках. Ивинг был капитаном своей команды и дорожил этим званием, о чем говорил до блеска начищенный значок на груди. 
В 12:58 зал пополнила недостающая Заозерная команда. 
В 13:02 Глоримэн, нахмурив брови, посмотрел на Зимина. В 13:05 по  залу прошелся шепоток.  В 13:07 разозленный, настолько, насколько ему позволяла его туповатая натура, Зимин поднялся к дикторской стойке и хотел было начать читать нотации, как хлопнула дверь. 
В 13:08 ворвалась Команда Золотых. Впереди всех бежала запыхавшаяся Драгомирова, волоча за руки Аллу, Матвея и Руслана. За ними, тяжело дыша ввалились Пенелопа и Патриция, разрумянившиеся от бега. Таню Воранцеву я никак не могла разглядеть, даже пришлось привстать.  
К моему огромному удивления ее за оба локтя тащили Кирилл Алинин и Алан Барт. Оба до смерти перепуганные. На лице Тани вообще не было эмоций. Она еле переставляла ноги и что-то шептала под нос. Уильям Барри плелся, чуть прихрамывая. Его левое бедро было перебинтовано прямо поверх комбинезона.  
Зимин вскинул брови, а пара его секьюрити тут же поднялись.  
Елена подтолкнула троицу малышей на сиденья Золотых, которым достался четвертый ряд, а сама бросилась к директору и  принялась ему что-то горячо втолковывать.  
Воранцеву провели мимо меня и она краем глаза глянула в мою сторону. На секунду мне показалось, что мы поменялись местами. Я будто ощутила себя в ее голове. Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение, но я почувствовала ее замешательство и страх. Она прошла дальше, а я встряхнула с себя наваждение.  
Барри поглядел на меня своими льдистыми глазами и я увидела в них что-то.  
Уцепившись за руку Уильяма я буквально повисла на нем. Он вскинул брови. Мне что-то показалось. Яркая вспышка пламени, а потом дикая боль исходящая с ноги. Я не понимаю как увидела это. Будто покапалась в его голове, вылавливая воспоминания. Что бы это не было – Уильям испугался. Я почувствовала страх исходящий от него и он, с широко раскрытыми глазами вырвал свою руку.             
Его голубые глаза стали совсем белесыми и распахнулись так широко, что я увидела крошечную родинку на веке. 
Уильям поспешно отошел, забирая с собой свой страх и растерянность. 
Я долго думала что сделать дальше, но все же поднялась и обернулась на Таню. Она в упор смотрела на меня. Опершись локтями на свой стул я принялась вглядываться в ее темные, слезящиеся глаза. Барри сел рядом с ней, но наоборот старался потупить взгляд, уставившись в пол.  
Я плохо понимала чьими глазами вижу происходящее. Время замедлилось, а мой разум будто отделился от тела. Я наблюдала за своей напряженной фигурой со стороны.  
Сквозь пелену я заметила как Таня похлопала Уильяма дрожащей рукой по коленке, при этом не отводя глаза, и тот резко поднял взгляд туда, где находилось мое тело. Голова пошла кругом, а перед глазами потемнело. Я вспомнила похожие ощущения после своего видения на игре в вышибалы. Тогда мне никто не объяснил что это было. Я не могла догадаться. 
И вот я уже не нахожусь в гостиной. 
Уровень первый. 
Передо мной, словно в замедленно съемке, заливисто хохоча бежит Уильям. Я узнаю коридор между комнатами Золотых и Пурпурных.  
Таня спешит за ним. Взъерошенная, злая и растерянная. За ними причитая спешит Елена, а за ней вся остальная Золотая Команда.  
Я словно призрак – стою у стены, вжатая спиной и не могу пошевелится. На стене электронное табло показывает 12:57. Уильям останавливается каждые несколько метров и странно смотрит на Таню, от чего она дергается каждый раз и кричит что-то вроде: «Да как… Перестань!» 
Драгомирова чувствует что-то неладное. Если бы я могла, я бы тоже с удовольствием это почувствовала, но я не могу ни испытывать эмоции, ни двигаться. Я могу лишь смотреть. Смотреть прямо. Полная безысходность и беспомощность. 
Вокруг Воранцевой словно воспламеняется воздух. Елена кричит, Пенелопа и Патриция падают на землю, а сама Воранцева в бешенстве. Огонь мигом настигает Уильяма и ударная волна валит его на землю. Он кричит от боли, сжимая ногу.  
На его крики из комнаты Пурпурных выбегает Кирилл. У него в руках непонятная миска – его явно отвлекли от чего-то противозаконного. За ним Алан. 
Таня в ужасе падает на колени, зажимая рот рукой. Ее глаза начинают закатываться, но Кирилл не медля подбегает к ней и бьет по щекам, не давая ей отключится. Когда у нее наконец получается вдохнуть он прижимает ее к себе, крепко обхватывая руками и баюкая.  
Алан подлетает к Уильяму почти одновременно с Еленой. Они оба опускаются к нему, ужасно волнуясь. Елена достает из своей плетеной сумки мазь и бинт, протягивая Алану и тот, совершенно серьезно начинает обрабатывать ногу Барри. Он отгибает наполовину сгоревший кусок ткани у бедра, ближе к колену и я могу разглядеть там огромный, кровоточащий ожог.  
Уильям начинает дергаться, вереща, но Елена кладет его голову себе на колени и пытается его успокоить. Сама при этом стараясь не смотреть на его ужасный ожог.  
Таня плачет навзрыд – никогда ее такой не видела. Она пытается  подняться, выпутаться из объятий Алинина и что-то спросить, но он крепче сжимает ее, намекая на то, что сначала ей надо успокоиться. 
Уровень второй. 
Глаза Тани – той, из ведения, находят меня, будто чувствуя мое присутствие и я окунаюсь глубже. Ее видение.  
Я вижу огромный дом, охваченный адским пламенем и крики людей. Пожарная сфера пытается пробиться ближе к дому, но ее будто что-то туда не пускает. Киборги в замешательстве, а крики раздаются еще громче. Я стою на траве. Пламя медленно начинает пожирать ее, подбираясь туда, где должны быть мои ноги. 
И тут я что-то чувствую. Маленькая девочка. Она стоит на балконе в длинной белой сорочке. Ее рыжеватые волосы распущены, а большие карие глаза с ужасом и восторгом смотрят на огонь, который подбирается к ней. Маленькие ручки зажимают игрушку слона. 
Скачок. Мой разум перемещается в голову малютки. 
Я чувствую холод, пронизывающий со всех сторон. Мне около трех лет, а мои руки размером со спичечный коробок. 
Сзади раздается истеричный визг. Я оборачиваюсь и вижу высокую фигуру, которая подбирается к странному комочку в углу комнаты. Это он издает эти ужасные звуки. Комочек собирает в себе силы и поднимается миниатюрная рыжая женщина. Она смотри на меня. Вернее на девочку.  
И тут женщина запрокидывает голову и кричит. От нее исходит волна света. Ее рыжие волосы трепещут, напоминая огонь. Защитная оболочка вокруг дома взрывается и я слышу мигалки пожарной сферы.  
Черная фигура издает визг, режущий уши и я падаю от неожиданности. Деревянный пол больно дерет коленки и я чувствую слезы. У фигуры нет лица, зато есть длинные крючковатые руки, подбирающиеся к женщине.  
Та резко вдохнула воздух и упала на колени. Темная фигура окутала ее хрупкий силуэт. Из последних сил женщина подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. По ее красивому лицу струились слезы. И я вдруг поняла что мы с ней очень похожи. Вернее она и девочка, в чьем теле сейчас засел мой разум.  
Женщина голосом, полным боли крикнула: 
- Беги!!... 
И я побежала. Деревянные перила балкона сгорели и я ни секунды не раздумывая сиганула вниз. Темная фигура пожирала женщину, высасывая из нее силы. Огонь подхватил мой полет и в следующее мгновение я почувствовала что-то холодное, приятно пахнущее свежестью под своей щекой.  
Я отключилась. 
Вынырнула резко. С протяжным всхлипом. Дернулась и повалилась с кресла.  
Весь зал обратил на меня внимание. Отчаянно краснея я уцепилась за ручку, подтянулась и села обратно. Сколько я пробыла в небытие? Я вообще была там, или это просто иллюзии от недосыпа?  
Я попыталась найти ответы в лице Тани, но обернувшись, нос к носу столкнулась с Кириллом. Его команда сдвинулась на одно кресло и теперь позади меня сидел он.   
 Он заинтересованно смотрел на меня, пока я, все еще красная, не попыталась заглянуть ему за спину. Он понял намек и пригнул шею.  
Воранцева и Барри потрясенно уставились на меня. Барри даже улыбался краешком губ. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять – показалось или нет? Он кивнул. Они с Таней посмотрели друг на друга и Таня поежилась. 
Я села ровно, медленно осознавая увиденное. Я и вправду это видела. Я залезла в голову Уильяма. Или Тани. Или Уильяма. Обоих.  
А та женщина, чью смерть? я видела была безумно знакома мне.  И девочка. Интересно, она тоже умерла? Та девочка?   
Я попыталась призвать свой внутренний голос. Он часто помогал мне понять сущность событий. Но он молчал. Впервые жизни второй Сатадере было нечего сказать.