Солнечная система. Будущее за нами.

Свет и тень. Впадина. Часть 2.

Вода была обжигающе холодной. Сначала она казалась всего лишь лужей, но сейчас я по колено прочно увязла. Подол намок и прилипал к ногам, но я старалась не замечать этого.  
Да там же Ванесса!  
К этому островку посередине тянуло так, будто в нем скрывалось мировое спасение. Я уже так устала бродить по этой Впадине ничего не понимая. Мне столько всего надо было обдумать, столько выпустить.  
Уильям, хлюпая ногами, бежал за мной, иногда тихо поругиваясь.  
На островке все встали и теперь выжидающе смотрели на нас. К своем огромному сожалению я увидела Марину. Ее белое лицо сливалось с тканью платья без рукавов, подчеркивая ее худобу. Патриция выглядела в миллиарды раз лучше в милом венке. 

На лице Марины не было очков, а соломенные черные волосы собраны в что-то наподобие хвоста. Она прожигала меня глазами и я даже почувствовала в животе сгусток какой-то энергии. Есть хочется. Наверно. 

Когда вода достала до бедра я напряглась. Может это мираж? Островок кажется таким близким и оказывается таким далеким. Хотя вряд ли. Если бы это был плод моих фантазий, там бы сидели мама с папой, встречающие меня с хлебом-солью и с радостью объясняющие, что вообще творится на этом чертовом корабле. 

Уж никак не Марина и Глоримэн. 

Уильяму идти было проще и он уже обогнал меня, пока я думала, стоит ли заходить глубже. Не хватало мне еще заболеть. Ледяной мрамор залитый холоднющей водой. И я, которая могу подхватить простуду из-за сквозняка. 

Все таки продолжила идти. Как при таком теплом воздухе может быть такая холодная вода?  
Уже захолодило живот и я остановилась, привыкая. 

Ужас. Ужас. Ужас. Холод отлично отрезвил. Мне вмиг захотелось задуматься обо всем натворенном мною за этот день и я на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.  

Я услышала скрежет зубов и не успев открыть глаза почувствовала холодные руки Барри на своей спине. Похоже этот идиот расценил мою медитацию как неумение плавать. Он подхватил меня за живот, приподнимая. 

Если на земле он бы не провернул такое без натуги, то в воде я была значительно легче. Вытягивая руки, держа меня как можно дальше от себя, Уильям зашагал дальше.  
- Эй, что это у тебя?! 

Услышав вскрик от своей ноши Уильям глянул на ногу. Там на бедре, чуть выше колена, наполовину в воде, прямо на месте ожога Воранцевой  проступила кровь. Глаза Барри распахнулись от удивления и он перевернул меня лицом к себе, пока я как тряпка висела в его руках и пялилась на кровь.  
Прозрачная вода в этом месте окрасилась в красный и мне даже показалось, что я вижу исходящий оттуда дымок. Неужели Елена так плохо наложила повязку? 
- Тебе больно? – спросила я чисто для того, что бы меня не назвали бездушной. 
Уильям задумчиво поглядел на свою истекающую конечность. 
- Вообще ничего не чувствую.  
Я вскинула брови. Да я бы на месте этого здоровяка волком завыла.  
Барри продолжал держать меня над водой и задумчиво глядеть в пустоту. А я посматривала то на него, то на открывшуюся рану, раздумывая что интересней.  
- Это святая вода. – Голос Вильямина был низким, без доли насмешек и раздался так близко, что я вздрогнула. 
Островок с Адептами оказался прямо возле нас и не думая, откуда он вдруг взялся, Уильям усадил меня на край, а сам принялся прощупывать свою ногу. 
Я поднялась, чувствуя, как стопы сводит от ледяного холода.     
- Сатадера, бьери быстрей! – закричала Ванесса, передавая мне какое-то покрывало и подхватывая под руки, поднимая. 
- Черняевская, садитесь ближе к огню, - пробормотал Вильямин, не отрывая взгляд от Барри. Тот стиснул ногу руками, то ли стараясь остановить кровь, то ли наоборот выпускал. Тем не менее красная жидкость сочилась сквозь его пальцы и окрашивала все вокруг. Белые штаны были уже больше розовыми и наверняка пропитались.  
- А вы, Барри, проведите еще какое-то время в воде. Она очистит вашу рану и залечит.  
Уильям уставился на него как на идиота. Пока он видел только то, что истекает кровью, а не очищается. А дымок и вправду был. Видимо святая вода жгла частицы Воранцевой, причем умудрялась делать это безболезненно.  
- Бьедный, бьедный Уильям! – причитала Ванесса, теребя в руке прядь длинных тонких волос. 
- Что насчет вас, Ильн, то настоятельно рекомендую носить с собой ментальный переводчик. Я понимаю ваш акцент, с которым вы пытаетесь бороться, но вы здесь не для практики диалекта и должны говорить четко, на языке носителей, не коверкая слова. Так что зайдите позже ко мне. Я выдам вам его. А сейчас старайтесь говорить поменьше. У меня уже раскалывается голова от ваших слов.  
Ванесса съежилась и зажмурилась чтобы не разреветься. Видимо Кастер уже давненько пилит ее по этому поводу. Я похлопала ее по плечу и улыбнулась. В ментальном переводчике и нет ничего такого, но я понимала ее желание научиться всему самой. 

- ВЫ ПРО МЕНЯ ЗАБЫЛИ, ДА?! – заорал Уильям, уже конкретно паникуя. – А ЕСЛИ ОНА ОТПАДЕТ ОТ ВАШЕЙ ВОДЫ?! МОЖЕТ ОНА НЕ ТАКАЯ СВЯТАЯ! 
- Успокойтесь, Барри, - Вильямин сморщил свой орлиный нос. – От святой воды еще никому плохо не было. А если вы станете первым – то значит это вы не такой святой.  
- Я ЖЕ БУДУ ОДНОНОГИМ!  
- Вы уже безмозглый, Барри. И полноценно живете как я посмотрю.  
Я постаралась не хмыкнуть. Может Кастер и ужасный токсик с устарелым мнением – людей он видел насквозь. Видимо, в самом прямом смысле.      
- Что это с ним? – ткнул мне в плечо какой-то парень и пока я старательно запрокидывала голову, что бы посмотреть кто это, Уильям снова заверещал, переключаясь. 
- АНДРЕЙ, ПОМОГИ, ЧТО ЭТО! 
- А что это? – нахмурился Белянский. Он спрыгнул в воду к Уильяму, чуть не поскользнувшись на мраморе.  
Я обернулась посмотреть, кто еще там сидит. Золотоволосая Патриция укрытая пледом жалась к девчонке поменьше, с темными волосами и коротким белым сарафаном. Марина сидела скрестив ноги прямо на траве, подальше от огня. Она даже никак не отреагировала, когда Уильям заорал на весь лес: 
- ДА КУДА ТЫ ЛЕЗЕШЬ ИЗВРАЩУГА?! 
- Ты же сказал посмотреть. 
- ГЛАЗАМИ СМОТРИ ДУРЕНЬ, НЕ НАДО МНЕ В ШТАНЫ-ТО ЛЕЗТЬ! 
Я мысленно представила эту картину, не оборачиваясь и меня чуть не стошнило. Белянский тот еще тугодум.     
Марина так на меня смотрела, будто уже предвкушала ужин. Я отвернулась и мне все таки пришлось взглянуть на стоящих по пояс в воде Белянского и Барри под всеми углами разглядывающих ногу последнего.   
Вильямин глядел на них с отвращением и если бы мог, наверняка бы уже давно покинул нашу чудаковатую компанию. 
- Боюсь это надолго, Черняевская, - сказал он мне. 
- А? 
- Думаю можно начать сейчас. Я уверен ты не понимаешь как можно провалиться еще глубже, но я погружу тебя. 
- Что? 
- Возьми это, - Вильямин протянул мне фитиль от свечи длиной с мизинец. – Когда тебе станет слишком страшно или трудно – зажги его. Просто подуй. Хотя я настоятельно рекомендую дослушать до конца все, что тебе скажет тот, кого ты там встретишь. Но я не ручаюсь за то, что ты увидишь там, так что ты имеешь право воспользоваться им.  
Ванесса отошла от меня, понимая, что к ней это не относится, а я опять ничего не понимала. ДА КОГДА ЭТО УЖЕ КОНЧИТСЯ?! Хочу в кровать и под одеяло. Поесть пиццы и зависнуть с Воранцевой. А не вот это все. 
Я не пыталась сопротивляться, когда Кастер положил мне на лоб свою горячую ладонь в кожаной перчатке. Когда кто-то уцепился за мою ногу, наверно Барри заметил, что что-то не так. Когда ноги подкосились я даже не пыталась удержаться. Когда провалилась в ледяную воду и она сомкнулась над моим лицом хотелось возмутиться, но уже не получалось. 

                                                                         ***** 
Чернота. Все что я видела это черноту. Было не темно – я отлично видела свои руки в пышных рукавах и ноги, посиневшие от холода, зато сухие. Очнувшись, я уже стояла, а в руке сжимала фитиль.  
Уже так надоело скакать в пространстве, или как это назвать правильней. Было ни жарко, ни холодно, но после такой поистине ледяной ванны я сомневалась что еще отогреюсь.  
Пару минут я стояла молча, думая о том, что когда у меня был спутник, хотя такой ужасный как Уильям, было намного спокойнее и реально хотелось веселиться. Сейчас хотелось сжаться в комочек и поплакать. Я заслужила. Могу рыдать сколько хочу.  
- Ну и где кто? – в надежде, все таки пискнула я.  
В ответ молчание. Тогда я уже настроилась плакать и даже пустила слезу, как передо мной возник силуэт.  
Я заорала как резанная и зачем-то подпрыгнула. 
- Тише, Сатадера!.. Ты не узнаешь меня?.. 
Не узнаю.  
Силуэт приблизился и снял капюшон, опускающийся до этого до подбородка. Я еще хотела покричать, но когда поняла кто передо мной, по телу разлилось тепло, наверно способное отогреть даже мои закостеневшие ноги. 
- Па.. Папа! 
Я раздумывала, стоит ли кинуться ему на шею. Желание победило и я со всех сил стиснула руками его плечи и повисла. В конце концов я могу порадоваться. 
- Я настолько настоящий, насколько позволяет это место, -  кивнул он. Вот что значит родная кровь. Он смотрел на меня своими темными умными глазами, а я думала что сказать дальше.  
- Мы во Впадине? – я все еще плохо понимала что именно называется Впадиной, но вопрос был кстати. 
- Нет. Мы в твоем сознании, Сэн.  
- Ой. 
Вот это «ой». Почему здесь все такое черное? У меня настолько все плохо с сознанием?  
- Не знаю, догадалась ли ты, но я тоже эмпат. И именно я и мой дар сделали из тебя Адепта. Именно так я проник сюда. 
Я хотела что-то сказать, но отец перебил меня. 
- У нас мало времени, Сэн. Меня вообще не должно быть здесь. Твоя мать не догадывается, что я действую втайне от нее, но эта проблема больше касается нас с тобой, чем ее. Я кое-что тебе расскажу. Обещай, что не будешь меня перебивать. После этого мы надолго расстанемся, но обязательно встретимся вновь, обещаю. Так что? 
- Что? – я моргнула. 
- Обещай, Сатадера. 
- Обещаю… 
Папа улыбнулся. В уголках его глаз появились морщинки, но в момент он посерьезнел. 
- Твоя мать все еще думает, что хорошо укрылась от Кастериона. Я сильно в этом сомневаюсь. Еще сильнее я сомневаюсь в том, что мы сможем укрыть тебя. Поэтому слушай, Сэн. Слушай внимательно. Запомни все до единого слова.  
Это все было так глупо, спонтанно и несерьезно. Вернее наоборот – очень серьезно. Чересчур. Я стояла в какой-то черной комнате, вся посиневшая от холода, передо мной мой отец, которого я не видела всего два дня, а кажется что вечность, завернутый в черный плащ. Он пытался мне сказать про всех этих эмпатов, Кастерион и Впадины. А я ничего не понимала.  
- Сядь, Сэн. Я понимаю, тебе тяжело, но это наш последний шанс.  
Я села не глядя, на что-то теплое и мягкое.  Стараясь не думать, что же это было, я постаралась сосредоточиться.