Солнечная система. Будущее за нами.

Свет и тень. Начало и Конец.

Вода в душе странно реагировала на меня. Как только я становилась под горячие струи по всему телу проходила дрожь,  и я спиной ощущала холод. Но сейчас мне был необходим душ. Буквально как никогда. Глаза болели от соленых слез, а нос наверное раздуло так, что было не видно губ. Я ощущала слабость, а тело ломило  как при простуде.

Ванная  провоняла кремом Заати, которая сорок минут заседала тут до меня. Запах каких-то цветов перемешивался с запахом воска и эфирных масел от свеч, и от этого кружилась голова. На полке стояла здоровенная банка кокосового шампуня, наверняка принадлежащего Лиане, но я без зазрения совести выдавила его на влажные волосы. Пена попадала в глаза и нос, но я упрямо жмурилась, сдерживая рыдания.

«У тебя будто кто-то умер, Черняевская.»

Сокол... Сокол остался. Разумеется он остался. А я улетела. Покинула его.

Чувства были странными. Да я даже не вспомнила о нем, улетая. Не вспомнила бы, если б он не объявился в Лагуне. Было бы намного легче. Почему? Откуда? Кто ему сказал обо мне? Кто передал время прилета и то, что я вообще в целом буду там? Отец? Ведь именно он написал мне, что Сокол на практике. Но откуда он знает? Разве сведения не засекречены?

Сейчас мысли прояснились и пропало то наваждение после множества Впадин. Появились вопросы. Много вопросов без ответов. То, что казалось нормальным, стало странным. Невероятным. Пугающим.

В дверь ванной застучали и посыпались ругательства Соловей, которая не совсем вежливо спрашивала, не утонула ли я. От нее пахнуло гневом и чем-то нервозным. Слезы сразу отошли. Я наслаждалась захлестнувшей меня злостью и была благодарна ей, перебившей мои плохие мысли. А в этом есть смысл. Но лучше поскорей научиться глушить чужие чувства в своей голове. Но не сейчас. Сейчас лучше перекрыть все то, что я чувствую, пока не начала биться головой о стены.

Не получалось как-то трезво оценивать ситуацию и при этом нормально мыслить и не загоняться.

Робкий стук в полной тишине эхом отразился по больной после слез и сна голове. Я поморщилась от внезапной боли, охватившей лоб и виски. Не уставая напоминать себе о том, что совсем не бессмертная, как я видимо посчитала, придя сюда. Девять утра. Пожалуйста, пусть я не застану Глоримэна в одних трусах в какой-нибудь красный горошек. Пожалуйста, пусть он будет хорошо выспавшийся и добрый. Пожалуйста, пусть он не пошлет меня отсюда. Пожалуйста, пусть он мне поможет.

Я почти не спала ночью и уже устала путаться в том, кто что думает и с каких сторон на меня лезет эта волна чужих чувств. Меня чуть не вывернуло наизнанку от какого-то ненормального веселья, грусти и страха, которые умудрялись перемешиваться в голове. Если я еще начну читать мысли, то о своей жизни можно забыть навсегда.

Мне необходимо научиться это глушить. Очень надо. Или я свихнусь.

- Черняевская? – Вильямин выше меня на две головы, а его ледяной голос  будто процарапывает что-то в моем мозгу. – Что ж... Неожиданно.

В темно-фиолетовой мантии и круглых очках на здоровенном кривом носу он выглядел как-то не так.    Сам на себя не похож. Я даже забыла зачем пришла, пока вглядывалась в его не особо симпатичные черты лица.

Стоял твердо, но в руке все равно сжимал серебряную трость с черепом.

- Вы просто так, или по делу?

Знал бы он как я пробиралась в это чертово Восточное крыло и скольких дронов убеждала в том, что не собираюсь кого-то убить, а иду по делу. Если бы не значок, который Ванесса скрепя сердце одолжила – я бы тут не оказалась. Все-таки быть королем неплохо. Тебя много куда пропускают. Поэтому я тут под фамилией Ильн. Все попадающиеся дроны Восточного крыла сканировали меня и из-за короны на значке сдавались и пропускали.

- Я... Я по делу, да. Понимаете, мне...

Я задумалась как это лучше назвать. «Поставить мозги на место»? «Вышвырнуть всех из своей головы»? А может дело не в том, что я эмпат? Может это какая-то шизофрения?

- Ну что же, - Глоримэн немного отошел, и приоткрыл дверь сильнее. Я наткнулась на испуганные глаза Барри и охнула. – Думаю, я не смогу вам помочь. Но у меня на примете есть тот, кто сможет.

Наши с Уильямом брови одинаково взлетели вверх.

- Э-эй, подождите! Мне нужна ваша помощь! Хотела бы я обратиться к Барри не стала бы... сама бы к нему сходила!

Барри так энергично закивал, что у него хрустнула шея.

- Ладно. Тогда будем считать, что это ваше персональное задание.

Глаза у Сатадеры обыкновенные. Светло-голубые, иногда темные от освещения. С темно-коричневыми ресницами и родинкой возле брови.

У Уильяма более белесые с голубым отливом. Зрачки узкие, иногда от света видны лишь крохотные точки. Пронзительные и устрашающие. Брови темные и широкие, небольшой шрам прикрытый волосами около виска.

Глаза важны для эмпата. Это оружие. Главный способ связи.

- Что он подразумевает под «подружится»? – Сатадера упрямо смотрит на Уильяма, злющая как черт из-за того, что вместо профессионального совета закрыта здесь с ним.

Оглядывая красные бархатные стены обитые подушками, они оба приходят к выводу, что это какая-то сумасшедшая комната и им не хватает лишь смирительных рубашек, что бы сочетаться с ней.

- С точки зрения умного эмпата, то есть меня, это значит наладить ментальный контакт. Пусти меня к себе в голову.

- А ты не можешь сам?

Уильям задумался на пару секунд, как лучше объяснить Сэн, что бы она поняла.

- Не знаешь что такое ментальные нити?

Теперь Сэн уперлась в пол и потеребила рукой подушку. Думает.

- Я видела что-то похожее...

- Будто кто-то хочет залезть тебе в голову. Это как потрогать, понимаешь? Тянет руку, прощупывает почву и ищет прощелину.

- Я даже вижу это. Такие ниточки разума, да?

Уильям кивнул.

- Ты сейчас запустил их, да?

Сатадера ощутила прилив чужой силы и почти незаметные поблескивания в воздухе. По спине побежали мурашки, и хоть она знала, что это делает Барри – стало страшно.