Солнечная система. Будущее за нами.

И она теряет все.

Дыхание совсем сбилось. Воздух... Куда подевался весь воздух?

- Нет-нет, постой... – лепетала Соня Жарова, из последних сил перебирая ногами. Ее красиво уложенные шоколадные волосы растрепались, а щеки раскраснелись. Юбка платья порвалась, и подол открывал колени,  пышные оборки болтались шлейфом. Нога в крови – она была босой и наступила на осколок лампы, взорвавшейся пару минут назад. Соня оставляла за собой кровавый отпечаток. Нет. Так нас найдут. Она большая молодец, что смогла бежать сквозь боль.

Искра. Взметнулась тонкая изящная молния, будто вышедшая из ее волос и устремилась в стену, едва ее не проломив.

- Извини... Я...мне так страшно!.. Я постараюсь нас не выдать.

Ее не за что винить. Она стала невероятно сильной. Могущество буквально выплескивалось из нее, неся разрушение. Это может очень пригодится, если нас найдут.

Горло раздирало, на губах ощущалась кровь. Рана на животе все сильнее кровила и болела. Нужно... Нужно дойти. Доползти... Все что угодно. Нужно выжить.

- Бежим быстрее... – Соня кивнула. Глядя на мою руку, зажимающую левую часть живота и одежду, почти полностью окрасившуюся  в красный, она поджала губы.

- Ты... ты не можешь, нет...

- Мне ничего не остается.

Она зажмурилась на секунду, а потом вымучено улыбнулась:

- Вот увидишь, мы успеем к Хидан... Она где то здесь, я знаю.

Темнота.

Утро. Как я ненавижу утро здесь. Будильник один общий, а слышен в каждой комнате отбойным молотком.  В душ я вчера так и не сходила. Если мы продолжим жить командой на одном этаже с одной ванной комнатой, то уже никогда туда не попаду. А ведь бюджетик поездочки немаленький, но не могут сделать комнаты с душевыми. Надо обязательно одну на этаже, где живут восемь человек! Ладно, жить с Яном который моется, по сути, раз в неделю. Дак нет, тут тебе и Заати, и Соловей, которая вдруг начала печься о своем внешнем виде.

3 июня. Как медленно тут течет время. Неделя. Черт, как много мы упустили. Только началась фаза запуска, осталось всего три недели. Полы тут  невероятно холодные, прямо до костей продирает, будто отопления в гостевом особняке совсем нет. Ходить  приходится в кофтах, чтобы не отморозить себе все.

Выходили   за ворота мы лишь один раз,  когда заданием было собрать гербарий из листьев местных деревьев. Заданий за этот период было четыре: тест на знания Кастериона,  игра «7 минут на одного», гербарий и сообщение о Кастерах, а теперь задали просто ужасное задание. Худшее. Для меня. То есть для человека, который не умеет ни рисовать, ни нормально писать рассказы. Это задание было одиночным, и если раньше я могла спихнуть творческую часть на Куцкого, который оказался крутым художником и по ночам не спал, рисую очередную дичь за нашу команду вместе с криворуким Федором, то теперь мне самой приходилось выводить каракули, сидя на холодном полу с каким-то заплесневевшим карандашом.

Зато мне приходилось идти от команды на все то, что с творчеством не связано. Например, эта ужасная игра. Название такое убогое, но даже оно лучше, чем сама игра. Просто комната страха, которую я терпеть не могу.

Нужно выдержать семь минут в виртуальном пространстве с пугающей анимацией. При этом нужно быстро складывать в уме примеры и не помереть со страху. Нашей команде выпала анимация дерущихся астрольвов, и я сотню раз мысленно поблагодарила Соловей, что она вытянула не свободный полет.

А когда мы узнали про примеры, то совсем обрадовались. У нас Мир и Ян, который складывают со скоростью света, конечно мы выиграем. Все мечты разбились, когда оказалось что идущий туда член команды выбирается по рандому. Конечно выпала я, мне в принципе не везет по жизни.

От меня многого и не ждали, но когда я вышла оттуда вся белая, - от осознания того, что если бы я в реале побывала на поле битвы, меня сожрали бы в первую секунду, - решив 28 примеров из 45, сильно утешать меня не стали.  Соловей чуть не испепелила взглядом и, насколько я знаю, она, в общем-то, могла это осуществить, правда ее наказали бы, но думаю, остановило ее не это. Куцкий опять нахмурившись на нее пялил, и скорее всего дело именно в нем. Когда-нибудь я обязательно спрошу дружба ли у них такая, или что-то другое.

Астрольвов я теперь стала бояться. Серьезно. Что-то щелкнуло в тот день, когда мы только подлетали к Кастериону.  Их вывели прямо по коридору, у каждого в тройке был отлитый серебром ошейник, цепь которого была толще моей шеи. Они рычали и извивались всем телом, били хвостом по стенам и издавали мерзкие утробные звуки, долетающие до жилого крыла. Их вели два фломисара, тянули их силой, закинув цепь на плечи. Перед ними шел Вильямин с совершенно бесчувственным лицом в длинном синем фраке и черных перчатках.

Тогда все Адепты высыпали в коридор и через стекло наблюдали за этим. Вильямин ухватился за ошейник крайнего, пригибая к земле, при том, что тот астролев в высоту был как трехэтажный домина и второй рукой, с зажатой тростью ткнул ему в шею, от чего она засеребрилась, а астролев замер. Зрачки его сузились.

В моей жизни такое было только когда мы с Соколом и Сашкой в восемь лет искали друг у друга сонную артерию. К слову первой нашла ее я, долбанув Сашке по шее. Он тогда вырубился, а мы, чтобы не схлопотать за ноги унесли его на кровать и накрыли одеялом.

Фломисары и Вильямин отошли к нам за стекло, а дрон открыл центральную дверь и астрольвы друг за другом, извиваясь, вылетели. Их цепи остались на шее каждого, скрепляя друг с другом, и они полетели перед кораблем.

Помню, как завизжала, когда в первого в тройке астрольва ударила шаровая молния, отчего его тело содрогнулось, но он все равно полетел дальше, расчищая путь, принимая удары на себя. Корабль шел точно за ними, входя в атмосферу.

Когда мы приземлились, нас не выпустили сразу. Сначала вышли Вильямин с Зиминым, а все иллюминаторы вдруг почернели изнутри, закрывая вид. Мы вышли только через полчаса, доверху нагруженные шмотьем в полном комплекте одежды Адептов. А вот там нас уже встречали пятнадцать человек в черных плащах, которые позже вывели на трибуны к тысячам орущих кастеров.