Солнечногорские сумерки

10

Глава 10: Бабушкины сказки
Маша бежала до самого дома, не разбирая дороги. Влетела в квартиру, заперлась в своей комнате и рухнула на кровать, дрожа всем телом. Не от холода, а от того, что чуть не сорвалась. Запах крови Дмитрия… Он был слишком манящим, слишком живым. Она чувствовала, как её клыки ныли, а внутренний зверь рвался наружу. Только инстинкт самосохранения, многолетние тренировки и панический страх вырваться из-под контроля заставили её бежать.
Когда дрожь немного отпустила, Маша решила, что не может оставаться дома. Ей нужно было отвлечься, найти хоть каплю успокоения. Место, где её никто не найдет и где ей не придётся притворяться. Это место было у бабушки Глаши.
Пожилая соседка жила в небольшом домике на окраине Солнечногорска, утопающем в виноградных лозах и душистых травах. Бабушка Глаша была для Маши не просто соседкой. Она была хранительницей старых историй, знахаркой и той редкой душой, которая видела чуть глубже, чем остальные. Маша всегда чувствовала себя рядом с ней в безопасности.
Аккуратно постучав в скрипучую деревянную дверь, Маша услышала привычное «Заходи, Машенька, дверь открыта!». Внутри пахло сушеными травами, свежеиспеченными пирожками и чем-то неуловимо старым, мудрым. Бабушка Глаша сидела у печи, перебирая сушеные листья. Её морщинистое, но доброе лицо осветилось улыбкой.
— О, Машенька, родная, — прошамкала старушка, — а я уж чувствовала, что ты придешь. Чайку тебе заварила, с мелиссой, для успокоения души.
Маша молча присела рядом. Бабушка Глаша не задавала лишних вопросов, она просто понимала. Выслушала молчание Маши, её глубокие вдохи, и словно прочитала её мысли.
— Тяжело тебе, дитятко, — наконец произнесла бабушка, поглаживая Машу по руке. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Тяжело жить, когда половина тебя боится, а другая половина требует.
Маша вздрогнула.
— Бабушка, я… я чуть не… — начала она, но слова застряли в горле.
— Знаю, милая, знаю, — мягко перебила её Глаша. — Давненько не было здесь такого, чтобы кровь так сильно манила. Но ты сильная. И ты справишься.
Она сделала глоток чая и вдруг начала рассказывать, словно продолжая давний разговор:
— В старину, Машенька, ещё до того, как Солнечногорск стал Солнечногорском, а был лишь небольшим поселением у реки… ходили здесь легенды. Не о кровожадных чудовищах, как сейчас любят рассказывать. А о ночных странниках. Так их звали. Говорили, что они были частью этой земли, её духами. Жили среди людей, тихо, никого не обижая. Были мудрыми, сильными. Помогали, когда урожай гибли, когда болезни нападали.
Бабушка Глаша покачала головой.
— А потом пришел страх. Пришли те, кто боялся всего инакового. Кто не хотел понимать, а хотел только судить. И стали люди бояться ночных странников, стали их гнать, ненавидеть. И ночные странники ушли. Скрылись в тенях, стали прятаться. А люди тем временем придумали свои, страшные сказки о них. Чтобы оправдать свой страх.
Маша слушала, затаив дыхание. Эти истории, рассказанные тихим голосом, словно касались чего-то глубоко внутри неё. В них было гораздо больше правды, чем во всех тех страшилках, что она слышала.
— Но они не исчезли, — продолжила бабушка Глаша, глядя Маше прямо в глаза. — Они остались. Только теперь им труднее. Но я верю, Машенька, что придет время, когда люди снова научатся видеть не только свой страх, но и свет в чужих глазах. Даже если эти глаза видят ночь по-другому.
Маша почувствовала, как по её щеке скользнула одинокая слеза. В словах бабушки Глаши была не только мудрость, но и какая-то хрупкая надежда. Надежда, что однажды ей не придется прятаться.