Соло для скрипки

Глава 4

Я так и сделала. В общаге послушать возможности не было. И я начала зависать в институтской фонотеке, чтоб досконально изучить доставшуюся редкость. Затем нашла переложенный для скрипки хит из «заслушанной» пластинки под названием «Покрась это черным». Разучила.

Меня случайно услышал арт-директор кавер-группы «Соната», выступающей на мероприятиях. И началась совсем другая жизнь. Мне больше не нужно было бегать между столиками до темных мушек перед глазами. Денег хватало.
Но главное не это.

Мое счастье родилось на одном из корпоративов, где мы выступали. Дожидаясь своего выхода, я украдкой, из-за имровизированных кулис, разглядывала публику. На Лешу обратила внимание сразу. По его лицу было видно, что мероприятие не доставляет ему удовольствия. Обычно мужчины воодушевляются, увидев на сцене нашу Дашу, или Даяну, как она себя называет. Яркая брюнетка с пышными формами и африканскими кудряшками покоряла зрителей блюзовыми композициями. Хотя, если честно, то голос у нее хоть и сильный, но без изюминки. Брала она больше внешностью.
И вот Леша оставался равнодушным к прелестям нашей примы.
Наблюдая за ним, я почему-то переживала, что он будет слушать с таким же видом и меня. Иррациональное чувство. Но я никак не могла отделаться от него. К тому, что на подобных мероприятиях музыканты лишь фон, я уже привыкла. И ни капли не расстраивалась, когда зрители жевали, наливали, пили. А мы отрабатывали деньги.

На совесть, но без иллюзий. Но… что-то пошло не так.
Кто меня тогда толкнул в бок отойти от запланированного репертуара, остается загадкой. Причем загадкой судьбоносной.

Я вдруг решила вместо задорной, способной и мертвого поднять, «Семь сорок», выдать не менее эмоциональную, но с тяжелым смыслом «Раскрась это черным» из «Rolling Stones». Мне почему-то подумалось, что она отзовется в душе этого незнакомого мужчины.
Первые мгновения ничего не происходило. Потом он повернул голову, и удивленно посмотрел на меня. Как на какую-то драгоценность, валяющуюся в куче мусора.
Глаза наши встретились, и я чуть не забыла, что играю. От его внимательного пронизывающего взгляда у меня мурашки побежали по телу. Я не помню, как доиграла, не помню, как уходила со сцены. До сих пор надеюсь, что ноги не заплетались. Это было как вспышка молнии. Ярко, пугающе и завораживающе.
На мой пришбленный вид обратила внимание Даша.
- Сонь, что с тобой? Тебе плохо?
- Наверно, от духоты. Сейчас пройдет.
Но проходить ничего не собиралось. Сердце по-прежнему тарахтело, как двигатель какого-нибудь убитого жигуленка, а пальцы подрагивали. Мне нужно было срочно прийти в себя. Потому что «Семь сорок» сами себя не отыграют.
Я поплелась в туалет. Умылась холодной водой. Хорошо, что Артем, наш импрессарио, не заставлял меня краситься, полагая, что скрипачка может для контраста с Даяной быть классически естественной. А то сейчас выглядела бы как панда.
Морок рассеялся.
Мужчина, сразивший меня наповал, точно не для меня.

Порода в нем была видна сразу. По правильным чертам лица. По легкой небрежности в прическе, говорящей, что он может себе позволить. По аккуратной бородке. По тому, как он сидел – не развалясь, не облокачиваясь на стол. Казалось, он с одинаковой легкостью может проверять отчеты подчиненных, корректно, но строго спрашивая за недочеты, и скакать на одной из своих таких же породистых лошадей, как английский лорд. Слушать музыку в одиночестве и выписывать виражи на горных лыжах. И никак не могла его представить в стриптиз-клубе, сующим танцовщице купюры в трусы или с поддатыми приятелями орущим «Го-о-о-л!»

Он эстет. Не бросает слов на ветер. Мужчина, которому впору украшать обложки журнала «Бизнес» или «ESQUIRE».
И я практически не ошиблась в своих предположениях. Единственное, что не совпало, - у него не было лошади. Но уроки верховой езды он брал, и поэтому довольно неплохо сидит в седле.
До сих пор, глядя на своего любимого мужа, я иногда невольно испытываю синдром самозванца. Это когда накатывает чувство, будто ты занимаешь не свое место. И как только появится кто-то достойный, и тебя попросят на выход. Ведь я так и не родила ребенка. Да и место рождения в паспорте не изменишь. Хотя Леша ни разу ни одним намеком не дал понять, что помнит о моем не слишком удачном жизненном старте в маленьком провинциальном городке.

Зато Екатерина Леонидовна не раз проезжалась по этой теме.
Особенно в первые годы нашего брака.

- Алексей, - в такие моменты она обращалась к нему именно так. –Представляешь, Оленька Балашева вернулась из Лондона. Настоящее совершенство. Двумя языками владеет, китайский изучает. Отец конюшню подарил с породистыми скакунами. Она великолепная наездница. Ты бы в гости к ним съездил с визитом вежливости. Или покатались бы на лошадях. Это полезно и для здоровья, и для имиджа. К тому же Оленька - единственная наследница отцовского холдинга. Все-таки тебе не помешает побольше общаться с людьми нашего круга. А то совсем одичаешь в своем затворничестве.

У меня сердце уходило в пятки. И формально обидеться не на что. Ну вернулась Оленька. Имеет право… А то, что она имела в виду именно мою компанию, в которой он может одичать, так недоказуемо. Свекровь только высокомерно вздернет бровь и скажет, что вообще обо мне не думала в этом контексте.

Но Леша всегда осаживал мать.
- Мама, одичать можно, если с партнером поговорить не о чем. А мне, слава Богу, повезло с женой. А о лошадках, согласен. Мы с Соней когда-нибудь займемся этим вопросом.

И это вселяло уверенность, что наша любовь – исключение из всех правил. Вопреки статистике, не угасла через три года. Без детей не развалилась. Нам по-прежнему было о чем и поговорить, и помолчать. Глядя на мужа, восторженно разглядывающего пластинку, я очередной раз похвалила себя за интуитивную мудрость, если можно так сказать. Я не отдала ему пластинку раньше. Тоже берегла до особого случая. И сейчас, когда он сам не свой, этот подарок очень кстати. Да и я, увидев его радость, сжатые куриной жопкой губы свекрови и много пар заинтересованных глаз, впервые почувствовала себя среди людей легко и свободно, будто за спиной выросли крылья. Оказывается, я могу удерживать внимание «публики», и эта публика ко мне весьма благосклонна.