Соло на двоих

Глава 9

- Ты ошибся, - произнесла Марта, возвращая Матвею улыбку.

- Где?

Она взяла в руки скрипку и заново сыграла отрывок, специально рванув смычком по струнам на фальшивой ноте.

- Теперь услышал?

- Я не ошибся, - возразил Матвей. - Это была импровизация, - он посмотрел на Светлану Анатольевну. - Импровизировать же можно?

Учительница улыбнулась, но как-то нервно, и Марта поняла, что в отличие от нее, Светлана Анатольевна вольную игру Матвея за фальш не приняла.

Злость снова захлестнула ее с головой.

- Импровизация допускается в одиночной игре, но не в оркестре! - выплюнула Марта. - Оркестр - это командная работа, разве я не права?

Светлана Анатольевна кивнула и примирительно подняла руки вверх.

- Конечно, права. Матвей, твоя импровизация была прекрасна, но на сцене она может сбить других музыкантов. Пожалуйста, придерживайся нот, хорошо?

Он кивнул, с сомнением глянув на листок, и Марта вдруг поняла, что за нежеланием Матвея играть не по нотам стояло нечто большее, чем просто вздорный характер и бунт против правил.

Она ехидно улыбнулась.

- Если со спорами покончено, предлагаю вернуться к репетиции.

Оркестранты кивнули, но Марта, словно почуявшая запах крови гончая, не собиралась останавливаться. Провоцировать Светлану Анатольевну дальше она не стала, но показать Матвею его место… эта идея была слишком хороша, чтобы просто так от нее отказаться.

Марта нашла свой фрагмент и виртуозно, без единой ошибки исполнила, а потом лучезарно улыбнулась мальчику с гитарой.

- Вот как нужно играть по нотам.

- Не выпендривайся.

- Я учу тебя академической игре.

Марта быстро-быстро дернула смычком струну “ми” - самую высокую из четырех. Прозвучало это так, будто разом замяукали с десяток кошек.

Регина закатила глаза.

- Начинается.

Но Марта ее проигнорировала. Она наконец почувствовала себя в своей тарелке, и настроение резко улучшилось. Даже несмотря на то, что Светлана Анатольевна почти всю репетицию не отходила от Матвея:

- Тут не торопись, звук должен быть мягче.

- А мне кажется, наоборот, нужно газануть - чтобы до мурашек.

Учительница покачала головой.

- Для соло да, но ты в оркестре, помнишь?

Матвей сморщил нос, почесал переносицу и поймал взгляд Марты. На этот раз она не отвела глаза, и смычок коснулся крайней струны, издав грубый, лающий смех сотни гиен.

Регина не сдержалась и прыснула, так смешно вытянулось лицо Матвея, а Марта победно улыбнулась. У скрипки, в отличие от гитары, имелось всего четыре струны, но диапазон интонирования был гораздо шире, и мог пародировать почти любой звук: от низкого мычания коровы до высокого лая гиен.

Малыши, которые впервые брали в руки скрипку, часто развлекались, передразнивая друг друга. Это была их, скрипачей, фишка, и Марта, которая, давно выросла из подобных забав, сегодня получила ни с чем несравнимое удовольствие.

Матвей тоже уловил это и отвернулся, а Светлана Анатольевна продолжила:

- Тебе придется приспособиться. Солист - это не только любовь публики, но и большая ответственность - весь оркестр будет ориентироваться на твою игру, понимаешь?

Матвей кивнул, но Марта готова была поклясться, что слова преподавателя он пропустил мимо ушей. Что, однако, было ей на руку - как правильно заметила мать, Марта была рождена для сцены и репетировала с самого детства не просто так.

Соло по праву принадлежало ей и ее скрипке. И, если игра Марты недостаточно хороша, чтобы переубедить Светлану Анатольевну и Сергея Наумовича, она всегда может заставить Матвея передумать и уйти из оркестра.

И Марта уже придумала, как.

После репетиции она не пошла домой, а последовала за Матвеем.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: он вернется в парк, где никто не будет ему указывать, как и что играть, а простые обыватели с радостью проглотят любую импровизацию, с ошибками она или без.

И Марта оказалась права, только у ворот парка Матвея встретила девушка с афро косичками, и дальше они пошли вместе, так что Марте пришлось ускориться. Когда она догнала Матвея, вокруг него уже собралась небольшая толпа, хотя он даже не достал гитару.

Зависть подняла голову и обхватила сердце Марты липкими руками. Она смешалась с толпой, наблюдая за тем, как Матвей приветствует своих слушателей, а затем закрывает глаза и без предисловий отдается музыке.

Марта никогда не слышала эту мелодию, но была вынуждена признать, что та звучала прекрасно. Как освежающий дождь после жары, который всегда начинается тихо, неуверенно, а потом переходит в ливень, чей размеренный шум прерывается лишь свистом ветра в ушах.

И Марта вдруг поняла, что Матвею принадлежало то, чего она со всем своим профессионализмом заполучить не могла. То, что, как магнитом, тянуло к его игре души людей и после навсегда оставляло с ним их сердца.