Соловьи не поют зимой

Глава 7

Помимо блинов им принесли ещё селёдку в пряном соусе, салат и солёные грибы. Всё было очень вкусным, но Надя, проглотив несколько кусочков, почувствовала, что хочет выпить снова. Ведь ещё разочек-то можно? Праздник же! И она себя контролирует, так? И дальше будет, она не какая-то там обычная девчонка, нет - потомок бессмертных!

- Инчэн... а ты надолго к нам? - решилась наконец спросить Соловушка после того, как они, не сдержавшись, снова выпили. - Ты не рассказал мне о своём городе, как обещал, а я так толком и не показала тебе наш. Ты ещё не видел музей зодчества под открытым небом... терем, где жили Байцзун и Ладомира... а я так хочу тебя со всем здесь познакомить!

Надя вся пылала, и Инчэн это чувствовал. Для него она сияла алыми всполохами заката и цвела как пион под солнцем его родного мира. Ему бы хотелось, чтобы она спела для него, но не сейчас... не сегодня. Её губы напоминали ему лепестки цветущих персиков и одновременно – красный огонь воплощения Феникса мастера Тиссоная, а волосы навевали воспоминания о снежных вершинах Кунлуня.

- Мы ещё успеем, я планировал остаться до весны...

Водка бодрила, делала рассудок чистым и светлым, но вместе с тем расслабляла и убирала неосознанные барьеры, выстроенные в душе.

Инчэн встал, пошатнулся и, чтобы скрыть это, прислонился к столу и посмотрел на Надю.

- Прости, кажется, обратно в отель я уже не дойду. Здесь есть, где снять комнату? Я бы остался тут на ночь...

- Так мы же в гостинице... она не слишком популярна в зимние праздники, - прошептала Надя, у которой тоже кружилась голова от выпитого. - Определённо на втором этаже есть свободные номера… Так ты хочешь остаться здесь? А как же...

Последние крохи сдержанности не позволили спросить: «А как же я?» Но погрустневший взгляд девушки говорил именно об этом.

- Извини, я должен тебя проводить, но... наверное, не смогу, - Инчэн тряхнул головой, отгоняя лёгкое головокружение. Использовать силы в таком состоянии было опасно, оставалось только прибегнуть к помощи. Он посмотрел на Надю. Ему так хотелось поцеловать её снова, попросить остаться с ним, но он не мог. Не мог сделать такое предложение девушке, которую выбрала его жемчужина. Поэтому просто сказал:

- Проводи меня, пожалуйста, а потом я вызову Яо, и он тебя подвезёт домой... Яо... мой секретарь.

- Да... Хорошо... - Надя кивнула, но мысль о том, что они расстанутся вот прямо сейчас, больно её обожгла. Она-то надеялась провести с ним всю праздничную ночь, хотя бы просто болтая и держась за руки... Плохая была идея с русской водкой.

Соловушка тоже поднялась и, приблизившись к Инчэну, приобняла его за талию. А как она ещё могла его поддержать?

От дракона исходил какой-то чужой, но завораживающий запах... Что она могла в нём почувствовать? Аромат персиков, свежесть горных вершин, терпкий запах имбиря с горчинкой? Надя зажмурилась, понимая, что долго не выдержит. Первое в её жизни серьёзное чувственное волнение, помноженное на алкоголь, оказалось сильнее всего, что могло помешать ему проявиться...

А может, это просто любовь?..

И Надя сама не поняла, как произнесла едва слышным шёпотом:

- Поцелуй меня...

И он услышал. Сердце дрогнуло и сжалось с почти болезненной нежностью. Инчэн склонился к лицу Нади, но свет в зале ослеплял, а голоса отвлекали, и тогда он взял девушку за руку и повёл её сам.

Когда он попросил его проводить, то ещё не знал, чего хочет Надя, и не стал бы ни на чём настаивать. Если бы она просто проводила его и ушла - он бы отпустил. Но эта просьба, такая тихая и оттого такая существенная, всё решила.

Они сняли номер, поднялись наверх и вошли.

Внутри стоял полумрак, скрадывая очертания предметов, через окно струился мягкий лунный свет. Инчэн закрыл дверь, и яркая полоска, падающая из коридора, исчезла. Теперь перед ним были лишь сияющие глаза Нади. Он подумал, что стоило бы включить свет, но не сдвинулся с места, только сказал:

- Знаешь, ведь в нашем клане всю жизнь думали, что Байцзун не был женат, что сын, которого он привёз с собой из дальних странствий, всего лишь плод какой-то случайной связи. Но сейчас, мне кажется... - его голос стал тише, проникновеннее и глубже, - я верю тебе. Драконья жемчужина не ошибается. Она выбирает нам пару одну и на всю жизнь.

Инчэн сделал шаг к Наде и легко накрутил прядь её волос на палец, наслаждаясь их шелковистой мягкостью.

- …и моя жемчужина выбрала...

Он склонился к девушке так, что почти коснулся носом её носа и прошептал:

- …выбрала тебя.

А потом поцеловал. Поцеловал, потому что она так хотела, потому что этого желала его жемчужина – и он сам. Верный слову, данному дяде, и всегда следующий правилам Инчэн всё же полагался и на собственный ум. И сейчас не верить своей жемчужине – значило не верить самому себе, лгать себе. А это ещё более неприемлемо, чем не выполнить долг перед кланом.

Поцелуй был волнующим, долгим и глубоким, а когда губы разомкнулись, Надя обняла Инчэна так крепко и отчаянно, что сама удивилась этому порыву. Это было даже больше горячего желания, больше тяготения девушки к любимому мужчине. Это был безмолвный крик одиночества, которое юная Соловушка с двенадцати лет, с тех пор, как отпели мать в Успенском соборе города Соловьёвска, носила в себе ледяной печатью.

Водка отлично развязывала язык.

- Прости меня, прости, – сбивчиво шептала Надя, - но я хочу большего. Инчэн... мне было так… так странно все это время... и одиноко. И очень хотелось, чтобы такой, как ты, был рядом... слышал... чувствовал... понимал. Я пьяна и что-то не то говорю? Не сердись. Все это даже не имеет значения. Потому что ты - это ты. Я лучше никого уже не встречу! Просто я тебя...

Она вновь коснулась его губ – с такой сумасшедшей нежностью, какую вряд ли сама в себе подозревала. А потом закрыла глаза и прильнула к дракону с очевидным посылом - он мог теперь делать с ней что хочет...