Соловьиная ночь. Хроники полтергейстера.

Часть первая. Соловьиная ночь.

***********************************************************************************************

Соловьиная ночь.

Иллюстрированная обложка книги - работа художника F. X. D.

********************************************************************************************

(«Хроники полтергейста и полтергейстера», из цикла: «Хранительница».)

- Я думаю, каждый мужик оружие любит, - рассказывал мой собеседник и прихлебывал из кружки пиво, продолжал разговор, – но очень редко открыто, развешивает свои «сокровища» по коврам и стенам. Уважают мужики оружие тайно за ловкую, гладкую тяжесть «игрушек», способность решать «проблемы». Но и легко с помощью оружия новые проблемы вдруг создавать.

Я смотрел на случайного своего собеседника и думал, что:

Люди ко мне притягиваются, приходят, рассказывают истории, раньше не доверенные никому.

Выслушиваю, привык. Ведь я не знаю, какая из историй будет смешной, какая непонятной. Некоторые могут стать страшными. Они и останутся такими, пока я, не смогу их разрешить.

А мой собеседник свой рассказ продолжал:

... Мне сразу стало мучительно больно. И я кричал, кричал, кричал…

Меня тянули, толкали, волокли, потом трясли за плечо. А Голос звучал. Он вызывал меня из темноты, потом позвал сверху:

- Вставай, соня! Ишь, разоспался. – В темноте рядом другой голос басил.

- Ну, только ты у нас в деревне и можешь, за столом в саду, сидя, всю ночь проспать!

Я дернул вверх голову, с трудом отрывая щеку от стола и охнул от боли в затылке. Все тело было чужим. Меня не слушались ни руки, ни ноги.

И я ничего не понимал! Надо мной стоял мой друг или мой бывший друг, Витек, возвышаясь надо мною, всем столом и деревьями сада высоко и бессердечно. Голову вверх я тоже задрать не мог.

Молодожен был жив! Сам я не мог подняться со своей лавки, даже встать с места. А после вчерашних событий, уже и не понимал – враги мы теперь с Виктором на всю жизнь или пока ещё нет!

Молодожен наш был озабочен другими событиями. Он жил настоящим! Протягивал мне рюмку с чем - то прозрачным, которую я принял и выпил самогонку, настояннуюна травах. Не понял пока, за что пью. Но выпил, горло обожгло, тепло прошло в желудок и стало легче!

Витька стоял рядом со мной, на вид был целым, нигде не покусанным. Он жизнерадостно басил:

- Ну, ты пить, здоров, ну, ты и будешь! Мне мужики рассказали, что вчера вечером ты их всех пересидел, бутылку водки спорную один сожрал и спор выиграл. - Молодожён ухмыльнулся. - Ты хоть помнишь?

Вторую бутылку водки спорную ты вместе с пивом допил и долго еще за столом сидел, о городской жизни рассказывал. Все спать давно легли, кто в хату ушел, кто в сенцах спать лег. Наш пес, Заграй, под столом лежал и спал? Ты с ним говорил о политике?

Я ничего не понимал. И помнил только, как Витька выскочил вчера из машины. Он завизжал, скрылся под массой скользких, зубастых тел, разорванный ими мгновенно. Закрытый массой шевелящихся тел и щупалец молодожен быстро смолк. А я боролся, и должен был спасти, увезти Милку, пусть бы сам ад свалился на меня и на землю.

- Я помню всё, братан! – Стоял и басил надо мною Витька. – Понимаю, как ты сейчас с похмелья маешься. Ты рюмочку принял, теперь закуси, оно потихоньку пройдет.

Я мучился, не в силах думать или избавиться от боли в голове, но понимал, чувствовал: вокруг меня идут неправильные вещи. Мне не могла присниться полностью ночь. И те провалы, что случались в сознании, я смог бы сам себе объяснить. И не попойкой, не свадьбой и не похмельем.

Но думать не хотелось. Хотелось забыть все, уехать в Скандинавию, подальше от деревни, где рядом, в лесу прячется невиданное зверье, выходит погулять или вырывается на свободу и кушает местный народ, как завтрак, ужин или обед.

Я вдруг вспомнил все подробности, и меня скрутило в приступе жестокой рвоты. Поднялся, отдышался, вслух только лишь сказал:

- Витек, не пил я, ты же знаешь, долго. Сейчас, думаю, или перепил, или отравился. Домой мне пора возвращаться. Отгулы закончились, мне на работу надо.

Витька стал хмурым и неуверенно возразил:

- А я как же? Женюсь же я. У меня свадьба.

Я объяснил ему, осторожно и просто, как ребенку:

- Витек, твоя свадьба вчера состоялась. Я на ней был. – Я не знал сейчас, объясняю эти события ему или себе, но сказал все слова и точно вспомнил: было. Я сидел на почетном месте дружки или шафера, был рядом, лупил глаза на Людку и люто сожалел, что такая красавица – невеста не мне, а дураку, Витьку достается.

Но это было вчера, сегодня я не понимал ничего, не узнавал своего похмелья, которое обычно знал хорошо. Не так болело все тело, как будто бы разорванное и сшитое из мелких кусочков.

И какой-то внутренний, задавленный голос кричал внутри меня постоянно, тихим шепотом, надсаживаясь, до хрипоты:

- Беги отсюда, слышишь? Немедленно беги!

Я последовал этому совету, решительно встал, покачнувшись только раз, и пошел к машине. Витек бежал следом. Он что-то говорил мне, улыбался, просил. Я ничего не слышал, смотрел на машину, она стояла на прежнем месте и была не тронута, не помята, не изранена зверьем.

Я положил ладонь на капот, погладил лобовое стекло, тронул ручку двери. Она открылась, сделал два шага, открыл багажник, наполненный охотничьим снаряжением, удивился:

- И этого тоже не может быть! Я помню, до каждой мелочи помню, как стоял, укрываясь за кузовом машины, развернутой поперек дороги, готовил к бою оружие, дышал глубоко и спокойно, перекрывал собственной задницей дорогу и прикрывал родную землю. Знал точно, что пока я жив, враг не пройдет. За мной, как за последним комиссаром железной, панфиловской дивизии лежала и мирно спала столица мира, Москва.