Сольвейг. Заклятие Змеёвых гор

Часть 2. Глава 10

Пока Малуша хвасталась, какой вкусный козий сыр она принесла, знахаркина помощница заметила на руке маленькой пастушки большой фиолетовый фингал.

— Откуда у тебя такой синяк? Где ты так ушиблась? Или тебя кто-то ударил?

— Это Крив, — вздохнула девочка. — Он меня отстегал по попе хворостиной. А синяк я себе поставила, когда хотела удрать от него и ударилась об угол.

— Вот мерзавец! Ну, я доберусь до него! Все расскажу, что о нем думаю! — закипела студентка.

Бывало, что за себя она не всегда могла постоять, когда в отношении ее вершилась какая-то несправедливость. А вот заступиться за других — легко. Особенно, когда обижали более слабых, тех, кто не мог дать сдачи.

— Я же тебе говорила, что получу от него, — напомнила Малуша. — За то, что я не уберегла козу, и ее утащил змеище подколодный.

Тут из дома вышла ведьма с каким-то снадобьем.

— Чернава, дорогая, посмотри, что произошло! — обратилась к ней возмущенная Ольга. — Малушу избили!

— Я знаю, — спокойно ответила та. — И уже готовлю для нее лекарство.

— Но как же так?! Надо поставить на место этого нехорошего человека!

Обе — и знахарка, и пастушка — непонимающе посмотрели на гостью. А та воскликнула:

— Она же ребенок! Ее нельзя бить!

И осеклась. Она снова позабыла о том, где находится, в каких глухих временах. И полиции тут, ясное дело, никакой нет. И вообще в случае чего можно рассчитывать только на себя. Например, на свои быстрые ноги. И бежать что есть мочи... Убежал — молодец, не убежал — получай хворостиной, или еще чем похуже.

— Малуша пасла коз. Одну из них утащил змей. Девочка не уследила. За это ее и наказали, — объяснила колдунья.

— Но она — маленький ребенок! Ее бить нельзя!

— У нас можно. В здешних краях так принято.

— Что значит принято?! Кем и когда?

— Испокон веков так повелось.

— Надо менять эту вековую несправедливость! — воскликнула попаданка с революционным настроем. — Нет, я все равно этого так не оставлю. Надо вправить мозги жрецу и объяснить ему, как можно поступать с людьми, а как нельзя.

— Так он тебя тоже хворостиной по спине огреет! — со знанием дела ответила ей девчушка.

— Как это? Меня хворостиной?!

— Да, хворостиной.

— В честь чего это? Кто ему дал такое право?

— За непослушание. Крив — жрец! И простому люду положено во всем ему подчиняться. Ослушание — грех, — сказала Чернава, как отрезала. Что было совсем удивительно — слышать такое из уст никому не подчинявшейся ведьмы.

— Руки у него коротки! — вспылила студентка. Обычно спокойная, тут она не могла остановиться:

— Ну и что, что он — жрец?! Это что, такая должность, которая дает ему право бить людей налево и направо?!

Пока она негодовала, колдунья закончила готовить какой-то целебный отвар и отдала его девочке.

— Прикладывай к попе и к руке, и все пройдет. Малуша, что же ты сразу не пришла, так бы снадобье быстрее помогло, — увещевала ее знахарка.

— Да я сначала Крива боялась. А потом просто страшно было, когда я все вспоминала, как летал змеище подколодный!

Напоминание об ужасном драконе было для Ольги как ледяной душ. Она мгновенно почувствовала, как от страха ее изнутри обдало холодом при одном упоминании об этом чудовище. Ох, не хотела бы бедняжка снова пережить весь тот кошмар! И даже врагу такого не пожелала бы!

Гостья, поглощенная скандинавским витязем и своим новым чувством, а также загадочным магическим действом знахарки, как-то немного подзабыла о драконе и своем страхе. Вернее, такое позабыть невозможно, просто оно отошло куда-то на второй план. И вот теперь, глядя на избитую Малушу, студентка решила, наконец, все выяснить про это чудовище.

— Чернава, послушай, а что же это за дракон какой? Расскажи мне о нем.

— А чего тут рассказывать-то? Шныряет тут этот змеище да наших коз пожирает! И еще кур, и другую живность тоже! — встряла шустрая девчушка.

— Подожди, Малуша, не мельтеши, — остановила ее колдунья. И помолчав, грустно продолжила:

— В той горе, что тебе уже знакома, с незапамятных времен живет змей. Он — большой, очень страшный, хоть и с одной головой. А еще он страшно ревет, выпускает дым и умеет летать. Большую часть времени этот гад сидит где-то в самой дальней глубине горы. Там, похоже, у него логово. Змей этот очень прожорливый. И когда он выползает, то ловит и пожирает всех животных и птиц, каких только удается схватить. В том числе, и тех, что обитают у местных жителей.

— Но как…

— Это еще не всё. Жители деревни даже специально выращивают гораздо больше скота и птицы, чем им необходимо для пропитания и обмена на другие товары. Делают люди это с расчетом на гада и его прожорливую утробу. Каких-то животных змей сам ворует, а других жители сами ему приносят.

— Добровольно отдают этой твари свое собственное имущество?

— Эти животные приносятся змею в качестве жертвы. Как священное жертвоприношение.

Глаза Оли расширились. «Боже! Я снова забыла, где я нахожусь! — подумала она. — Они же тут все — идолопоклонники, и приносить жертвы — норма!»

— Но и это еще не всё, — грустно произнесла знахарка. И после многозначительного молчания продолжила:

— Раз в год происходит еще один ритуал. И он — самый печальный. И даже трагический. Когда в жертву приносятся люди.

— Как? Живые люди?! — воскликнула шокированная попаданка. Она хоть и знала о таком языческом обряде, существовавшем в древности, но слышать об этом в реальности и воспринимать было трудно.

— Да, живые люди. Молоденькие девушки. Раз в год в нашем поселении выбирают самую красивую девицу. И эту несчастную приносят змею в качестве жертвоприношения. Совет старейшин утверждает это решение. Во главе с Велимудром. Ты о нем уже, наверное, слышала от Малуши.

— Да, слышала. Кажется, он в деревне — самый главный?

— Да, он — вождь. Так вот, выбранную красавицу уводят к логову змея и привязывают там, недалеко от входа в пещеру, к деревянному столбу. Ольга, когда ты там находилась, наверное, обратила на него внимание?