Соляные копи попаданки

Глава 1

Звонок раздался рано утром. Я по старой, давно заведенной привычке варила кофе, что-то бормотал маленький кухонный телевизор, за окном чирикали неугомонные воробьи, греясь в лучах майского солнышка, а на экране телефона высветилась надпись: «Начальник».

«Бывший начальник», — поправила я себя.

Вот уже третью неделю я находилась на заслуженном отдыхе, куда меня торжественно проводили коллеги, устроили по этому поводу пирушку и даже подарили путевку в экотур.

— Вот, езжай, отдохнешь от своих железок, развеешься, — улыбаясь, вручил мне конверт тот самый начальник, который сейчас названивал с утра пораньше.

Телефон последний раз звякнул и замолк. Я не спеша перелила кофе в фарфоровую чашечку, мою любимую. Пить кофе по утрам стало для меня многолетней традицией, и ничто не могло ей помешать.

Сделала первый глоток ароматного напитка и прикрыла глаза от удовольствия, вдыхая бодрящий аромат.

Настроение стремительно улучшалось, его не испортил даже вид неразобранного чемодана, так и стоящего в дверях прихожей.

В экотур я все же поехала, не пропадать же путевке. Мне неожиданно понравилось: деревня, душистое сено, коровки, колодец и коромысло с ведрами. Тишь и благодать! Я даже задумалась: не купить ли мне домик в деревне?

А что, денег у меня скоплено достаточно. Чем куковать в городе и маяться от безделья, буду сажать клубнику и обмениваться с бодрыми старичками рассадой. Хоть меня и отправили на пенсию, сама себя старой я не считала.

Телефон снова зазвонил. Я усмехнулась, увидев на экране имя начальника.

— Эк его раздирает, неужто решил лично меня с Первым мая поздравить?

Именно он отправил меня на пенсию со словами: «Пора уступить дорогу молодым». Старая обида шевельнулась где-то в груди, но я усилием воли подавила ее. Действительно, что за ребячество? Человек звонит, видать, переживает, как я по путевке съездила.

Вздохнув, взяла трубку и поднесла к уху.

— Михаловна, ну слава богу, дозвонился! Я уж думал, ты еще не вернулась!

— И тебе, Дмитрий Петрович, здрасьте.

— Ай, не до этого мне сейчас, Михаловна, — отмахнулся бывший начальник, — выручай!

— Что случилось?

— Форс-мажор у меня! Завтра москвичи на отдых приезжают, в горы собираются, а у меня подъемник заело! Его же с осени не включали!

— А я тебе сколько раз говорила, что механизм изношен, менять нужно?

— Ты еще поучи меня, как будто я сам не знаю. А деньги где взять?

— Ну от меня-то ты чего хочешь?

— Выручай, Михаловна, съезди, посмотри, что там. Я Семеныча послал, но от него уже два часа ни слуху ни духу. Я ж его с Первомая выдернул, он еще вчера отмечать начал. Тревожно мне что-то, Михаловна.

— Так пошли молодых специалистов.

— Михаловна, честное слово, ты как вчера родилась. Первомайские праздники, все поразъехались, никого не найдешь. Хорошо, хоть ты всегда дома.

Всегда дома. А где же еще быть одинокой вдове?

Были времена, когда и мы с мужем и его друзьями отмечали Первомай в дружной компании. Муж — военный, помоталась я с ним по гарнизонам, часто по таким медвежьим углам, что вспомнить страшно.

От скуки выучилась на инженера, заочно. Меня с детства тянуло ко всяким сложным механизмам. И странное дело, у меня, сопливой девчонки, видавший виды запорожец, с которым не справлялись даже маститые механики, заводился буквально с пол-оборота. Я словно чувствовала механизмы, знала, что нужно сделать, чтобы они снова заработали.

Нужно ли говорить, что без дела я не сидела? А когда муж не вернулся из командировки в очередную горячую точку, его товарищи устроили меня на один небольшой горнодобывающий заводик.

Мужа я любила, долго тосковала, находя утешение в работе. Если сначала за мной еще пытались ухаживать, то со временем это сошло на нет. Да и кто посмотрит на бабу, которую по виду и от мужика-то не отличить?

Я коротко стриглась, носила исключительно штаны — потому что так удобнее. Никакого маникюра — машинного масла и гаечного ключа не выдерживали даже стойкие современные лаки для ногтей.

Постоянно работая в мужском коллективе, я научилась виртуозно ругаться, потому как по-другому коллеги просто не понимали. Единственное — я никогда не пила и не курила, за что постоянно поощрялась начальством и ставилась в пример. В коллективе меня уважали.

На заводе до сих пор существовала старая канатная дорога возрастом чуть ли не старше меня. Раньше на вершину горы доставляли рабочих, а с недавних пор — туристов. Правда, только в летнее время. Что понадобилось москвичам весной, когда на горе еще не весь снег растаял?

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, а Петрович напирал:

— Михаловна, поезжай, а?!

— Петрович, я бы поехала, да только ты сам меня на пенсию отправил. А посторонним находиться на объекте нельзя!

— Михаловна, ты меня без ножа режешь! Ну хоть Семеныча пожалей, вдруг там что серьезное приключилось, а он выпивши. А про объект даже не думай, никто не узнает, что ты там была! А я тебе за это пачку кофе куплю. Твоего любимого.

— Две!

— Что?

— Две пачки кофе!

— Хорошо!

Я даже по голосу поняла, что Петрович довольно улыбается. Если этот жмот согласился на покупку, в общем-то, недешевого напитка, видать, его действительно серьезно приперло.

— Ладно, выезжаю, — вздохнула я, покосилась на закрытый чемодан, понимая, что разборка вещей откладывается на неопределенное время, и даже повеселела.

Натянув свой любимый рабочий комбинезон, ветровку и кепку, спустилась на парковку, где стояла моя ласточка. Машинка, не новая, но ухоженная, любовно перебранная собственными руками, мягко тронулась с места. Выехав из города, я набрала скорость, сворачивая на ведущую к горам дорогу.