Солярис (рабочее название)

Глава 6. Нападение

Осень продолжала безжалостно расправляться с южной погодой. Если в начале ноября температура достигала до +15°С, то в последние дни месяца она колебалась в районе +8°С. Дни шли своим чередом, а Михаил все больше сближался с Агатой. Раньше он никогда бы не подумал, что сможет дружить с такой девушкой, как Багирова. В первый раз, когда он  увидел ее в парке, он почувствовал, что встретил потерянного близкого человека, но Марсов понимал, что это чувство возникло только у него. И вот теперь они узнают друг друга, помогают с предметами, ходят вместе на занятия. Преграда, которую ставила Агата, не справилась с взаимным интересом, симпатией и притяжением этих двух молодых людей. 

Михаил узнавал о подруге все больше и больше: она действительно была поклонницей магической и немагической юриспруденции, читала правовые документы, как Марсов заглатывал понравившуюся художественную литературу. Агата занималась спортом, чтобы чувствовать себя энергичнее, каждое утро она делала несложные упражнения на открытом воздухе, бегала или плавала в море. Ее целеустремленность можно было принять за эгоизм, а гибкий ум и уверенность за высокомерие. Иногда Марсов удивлялся на то, какой Агата может быть идеальной: как она себя держит с другими студентами и преподавателями, как она умеет вовремя сказать нужную фразу или вспомнить интересный факт на занятии и, наконец, насколько она всегда безупречно выглядит. Тем сильнее было изумление Марсова, когда он узнал, что Багирова такой же живой человек, который смеется до изнеможения, причем больше не над шутками Михаила, а над ним самим, но смеется так заливисто и по-доброму, что обижаться просто невозможно. Только одну тему он пока не осмеливался трогать — то, что случилось с мамой Агаты, и, судя по всему, Багирова это ценила.

Невыносимые «Секреты элиты» выпустили еще пару статей про семьи Марсовых, Багировых и Силиных и вскоре успокоились. Михаил смекнул, что Силину также, как и ему, не в радость красоваться на первой полосе желтой прессы. Взаимная неприязнь осталась, но демонстрировалась больше подчеркнутым равнодушием и легкими словесными стычками. Сам Роман много времени проводил в спортивном зале в подземельях вместе с соратниками по Боевой магии, среди них были студенты и старших курсов. Преподаватели закрывали глаза на все, что происходит в подземельях, будь то магическая дуэль или практика темной магии. Это негласное правило было введено как ни странно для поддержания дисциплины.

- На самом деле весьма умный ход, - размышлял вслух Марсов, попутно читая ежемесячный «Вестник Соляриса».

Они с Агатой сидели по обе стороны от журнального столика в гостиной на этаже для юношей, где народу было намного меньше, чем в гостиной на этаже для дам, в которой стоял такой шум, что сосредоточиться было невозможно. Гостиные были общей территорией, но так как  женские и мужские комнаты были строго  разделены по этажам, то гостиные формально тоже делились на женские и мужские, именно формально, потому что в этих местах случались самые судьбоносные знакомства, бурные романы и не менее сильные по накалу страстей расставания. 

Еще одна особенность Соляриса: обычно юноши ходили в гости к леди, а не наоборот, поэтому непрекращающееся веселье в гостиной на этаже для дам было вполне объяснимым. Все это неимоверно раздражало Агату, и она поднималась  на этаж для юношей под предлогом, как она выражалась, «почитать в стороне от всеобщего сумасшествия».  Михаил знал, что Агата также может уйти читать в свою комнату, наложив звуконепроницаемые чары, но благоразумно об этом помалкивал, семена их дружбы только дали ростки, но с каждой совместной посиделкой за журнальным столиком возле окна, они становились все крепче и выше.

- Умный?! - отреагировала Агата, не поднимая глаз от «Истории магического права зарубежных стран». - Они там делают все, что хотят. Причем подземелье в руках у этих качков. Сомневаюсь, что мы сможем просто придти туда и нас никто не тронет.

- А ты там была? Думаешь, возможно контролировать все подземелье Соляриса?

- Думаю, глупо санкционировать там то, что над землей запрещено вплоть до вылета из университета.

- Агата, от людей невозможно добиться полного соблюдения правил, - сказал Михаил, с сожалением смотря на ее учебник.

- Возможно, но если правила будут приближены к реальности, а для этого надо пересмотреть Устав университета, - только произнеся это вслух, Багирова поняла, что сморозила глупость и оторвалась от учебника.

- И? - уже заинтересовался Марсов. - Почему его нельзя пересмотреть?

- Традиции, - просто сказала девушка. - И не только, - добавила она в ответ на недоумевающий взгляд Марсова. - Тайные собрания, кружки для «своих», договоренности и союзы, помощь семьям. Не забывай, в каком университете мы учимся. Все думают о том, где они окажутся через четыре года.

«Захочешь забыть, не дадут», - подумал Марсов, и по примеру Агаты вновь уткнулся в «Вестник Соляриса».

***

Артефакторика у Гордея Робертовича Фосса была одним из не самых любимых предметов Михаила, благодаря преподавателю. Если в начале Фосс демонстрировал равнодушно-неодобрительное отношение к Марсову, то после происшествия в Спящей красавице, которое стало встряской для Соляриса, Департамента магии и той части магического сообщества, не мыслящего себя без светских новостей, Фосс открыто начал нападать на Михаила на своих занятиях. «Марсов, куда вам в маг-архитекторы, если вы даже не в состоянии сделать простенький оберег? Ах, вы не знали, что в этой комбинации вместо бронзы нужна латунь? Когда заказчику потребуется каменное здание, вы уверены, что не кинетесь укладывать керамику?» Михаил попытался понять Фосса: наверное нелегко оказаться единственным преподавателем и почти свидетелем стычки с сыном Верховного мага и потерпеть поражение в битве за нахождение Марсова в Солярисе. Хотя юноша так больше себя успокаивал во время очередных нападок, в остальное время он и думал о Фоссе разве что в контексте Артефакторики.