Сон Кровавой Хабанеро

1. Пробуждение.

Узумаки Кушина

Это случилось не в огне и не в крике. Это случилось в тишине.

Сначала пустота. Ничего. Ни звука. Ни света. Ни боли. Просто чёрная, бесконечная тишина, в которой я даже не знаю, существую ли я. А потом — БАМ.

Я есть.

Мысли врезаются в пустоту, как кунай в мишень. Кто я? Кушина. Кушина Узумаки. Узумаки-Намиказе. Жена Минато. Мать.

Мать.

Где я? Не знаю. Что со мной? Не знаю.

Стук. Я слышу стук. Ритмичный. Близкий. Откуда он?

Стук-стук.

Пытаюсь повернуть голову — мир дёргается, плывёт. У меня нет… нет чего? Не понимаю.

Стук-стук-стук.

Звук ускоряется. Откуда он идёт?

Стук-стук-стук-стук.

Прикасаюсь к лицу… К лицу? Это моё лицо? Что с ним стало? Это же… Челюсть? На ощупь — кость. Твёрдая, гладкая. Моя челюсть? Она стучит. Зубы… Верхняя часть бьётся о нижнюю. И из-за отсутствия хоть каких-то кожных покровов звук чёткий и звонкий.

Медленно обвожу пальцами голову. Слушаю скрежет суставов — словно старый механизм завёлся. Кость. Пустые глазницы… но я вижу.

Я — скелет.

Стук челюсти ускоряется. Пытаюсь сжать пальцы в кулак — получается не с первого раза. Средний и безымянный сгибаются слишком медленно, отстают. Приходится смотреть на руки, чтобы понять, что делаю не так.

Стук-стук-СТУК-СТУК-СТУК.

Челюсть трясётся быстрее в невнятном, но почти мелодичном звуке подступающей паники. И это заставляет замереть… Если бы я сейчас засмеялась, тоже был бы стук. Только другой, наверное. Хах.

Стук.

Пробую встать. Ноги не держат — слишком лёгкие, непривычные. Я перекашиваюсь, хватаюсь за стену. Позвоночник отзывается сухим треском — откуда-то изнутри. Даже смотреть не хочу. Шарю рукой, кое-как нахожу стену и приваливаюсь к ней плечом. Плечо есть — кость. Лопатка. Ключица.

Это мои руки? Или чьи-то чужие? Нет. Навряд ли у кого-то получилось бы достать мои кости — клан Узумаки хорошо защищает своих. Сколько этот человек прожил? Как умер?

Я точно Кушина Узумаки? Пытаюсь вспомнить себя. Тёплую кожу. Красные волосы, которые вечно лезли в лицо и которые я так любила, несмотря на все детские обиды. Синяки под глазами от недосыпа — Минато целовал их по утрам, говорил, что я красивая даже заспанная.

Минато.

Мысль о нём обжигает. Прижимаю костяшки к груди — попадаю пальцами в пустоту между рёбрами. Сквозь них видно стену. Где моё сердце, чтобы почувствовать эту боль? Я пытаюсь крикнуть его имя. Но есть только стук.

Пытаюсь вспомнить смерть. Роды? Кровь? Холод когтя, пронзившего грудь? Темнота? Или что-то другое? Пустота. Ничего. Только этот ужас и эти чужие кости.

Кто я теперь? Что я теперь?

Удар приходится в стену. Звук громкий, неестественный. Боли нет. Никакой. Разве кости всегда были такими крепкими?

Стук.

И что теперь?

Судя по всему, я не могу «уйти». Рассыпаться? Исчезнуть? Не выходит. Стоять, прижавшись спиной к стене? Челюсть трясётся от беззвучного, сухого, механического рыдания. Я медленно, с тихим скрежетом костей о стену сползаю на пол.

Это бессмысленно. Надо понять, что произошло. Выяснить, как я тут оказалась. И где это «тут». Значит, надо подниматься и устраивать разведку. Может, это и не плохо, что я скелет? Можно будет прикинуться останками… кого-нибудь.

Треск-трес… Кх-кх…

Ну и жуть. Я теперь всегда буду так скрипеть? А. Нет… Кости понемногу привыкают к движению. Вставать получается легче, чем поднять руку. Да и ходьба оказывается не сложным делом. Первые шаги неуклюжие — слишком широкие, ноги то и дело разъезжаются. Походка угловатая, неестественная, но это моя походка.

На лестнице приходится смотреть под ноги — я не чувствую ступеней. Каждый шаг — риск перекатиться кубарем.

Кое-как поднявшись по ступеням, меня в последний миг обдаёт мыслью: никто не пришёл на странные звуки. Более того, подвал похож на самый обычный, какой есть у каждого частного дома.

Дверь открыта. Меня не удерживают?

Осторожно выглядываю из-за двери, готовая в случае чего защищаться. У входа никого. Коридор. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Никого. Никакой охраны. Значит, меня оставили тут за ненадобностью?

Делаю шаг. Второй. Кости почти перестали скрипеть.

В полумраке блеснула на стене фоторамка. Я осторожно подхожу, осматриваясь по сторонам — никто не выскакивает. Спокойно смотрю на фотографию, надеясь узнать своё местоположение…

Минато и я. Стоим на фоне парковых деревьев, обнимаемся, улыбаемся. Провожу пальцем по стеклу — кость скрипит. Гладкости не чувствую.

Стук.

Медленно поворачиваю голову в сторону гостиной, убеждаясь, что это не галлюцинация. Гостиная точно принадлежит моему дому. Цветок стоит там же, куда я его поставила. Только выглядит он больше, упитанней. Разросся.