Сон наяву

Забытое прошлое

Настасья Фёдоровна прикрыла лицо руками, еле сдерживая слёзы, её глаза были наполнены болью, руки тряслись, сквозь нервное дыхание изредка был слышен болезненный стон. В этот момент её сердце хотело выпрыгнуть из груди. Бедная женщина, с трудом пережившая потерю мужа, дома, узнаёт о гибели своей единственной дочери.

Настасья Фёдоровна: — К-к-аак? — она начала плакать, и каждое слово было сказано с большим трудом. — Он-на... почему? Она ведь ещё такая молодая!

Настасья Фёдоровна схватилась за сердце и начала трястись.

Детектив соскочил с места и подбежал к ней, быстро дал ей стакан воды и начал вызывать скорую. Через 15 минут приехала скорая, врач померил давление, пульс, поставил укол, но всё же предложил положить её в палату, так как у Настасьи Фёдоровны было слабое сердце. Через 10 минут скорая уехала, а детектив, склонив голову, с задумчивым лицом спускался по улице, как вдруг...

???: — Андрюша!!! Ты что ли?

Повернув голову, детектив увидел старую женщину, низкого роста, лет 70-ти, сгорбившуюся и опершуюся на трость. Он сразу подошёл поближе, чтобы помочь ей.

Детектив: — Здравствуйте, бабушка! Нет, я не Андрей. Я давно уже потерял память и не помню своего имени. Ещё в детском доме мне дали имя Евгений.

???: — Нет, сынок! Неправда всё это! Пройдём ко мне в дом, я тебе, милок, всё расскажу!

(Спустя 10 минут)

???: — Ещё с детства я тебя, родной, знаю. Меня Авдотья Михайловна звать. Ты с бабушкой своей в доме, в самом конце улицы, жили. Только вот после пожара бабушку твою в больницу положили, и ты вместе с ней в реанимации лежал. У тебя потеря памяти была, а Зинка в коме была и умерла потом. Я хотела тебя сама растить, всё-таки не чужая, но опека тебя в детский дом забрала. Я первое время тебе передачи носила, но потом у самой давление да ноги испортились. А на месте дома вашего так и лежат куски сгоревшие. До сих пор человек десять хотели там дом построить, местные наши не давали — мол, Зинкина душа там покоится, и она проклянет того, кто там обоснуется. Все наши, кто жив остался до сих пор, горюют по ней. Хорошая женщина была, а какая добрая — всем по возможности помогала, никого в беде не бросала.

Детектив слушал, и что-то в её словах манило его, что-то родное, близкое. Ему казалось, что эта женщина и вправду кто-то близкий для него. И оторваться не мог детектив, и слушал он, вникая в каждое слово.

Детектив: — В ваших словах есть правда. Но, увы, я мало что помню из детства. Помню обрывками. С 15-ти лет я в детском доме рос, среди незнакомых людей, и не помнил даже имени. Но они все стали для меня как родные, но и с ними разошлись наши пути.

Детектив говорил, а его глаза наполнялись слезами. Он понимал, что упустил нечто важное, но уже ничего не мог с этим поделать.

Авдотья Михайловна: — Смотри, милок! Это я на память сохранила! — Она достала из шкафа небольшой альбом с фотографиями. — Это ты, а рядом Зинка стоит. Это у тебя первый звонок в школе был. А тут ты в детском лагере...

Они листали фотографии одну за другой, каждая была окутана теплом и лаской, будто напоминая ему детские годы. Но вдруг его взгляд упал на одно изображение — там был он, а рядом какая-то девочка.

Детектив Андрей: — А кто это?

Авдотья Михайловна: — А это Анастасия, дочка Настасьи.

Детектив Андрей: — Мы с ней были знакомы?

Авдотья Михайловна: — Знакомы? Да не то слово! Больше скажу — в детстве она была твоим единственным другом. Вы часто играли вместе. Когда вам по 12 лет исполнилось, вы недалеко, у лесной опушки, себе шалаш сделали — в тайне от всех. А самое интересное знаешь что? Вот уже сколько лет прошло, а он там так и стоит.

Детектив Андрей: — Серьёзно?!

Авдотья Михайловна: — Д-да, а что?

Детектив Андрей: — Тогда, с вашего позволения, я бы хотел взглянуть на него. Так сказать, память освежить.

Авдотья Михайловна: — Да, конечно. Но... вряд ли, конечно, в нём есть что-то ценное. Ну да, пожалуй, лучше взглянуть. Но гляди, время к вечеру близится. Ежели чего — приходи, переночуй.

Детектив Андрей: — Хорошо, спасибо большое. Только... где это место?

Авдотья Михайловна: — Вот как с улицы выйдешь, метров двести вправо, до третьего поворота. Там метров 300–350 идти, по склону.

Детектив вышел из дома и бросился бежать в нужном направлении. И спустя минут 10 уже был на месте. Это была небольшая поляна, густо заросшая деревьями, в глубине которой виднелись сваленные в кучу ветки. Подойдя ближе, детектив увидел тот самый шалаш, про который говорила та бабушка. Да, он уже был сильно сломанным, даже местами обваливался, но по-прежнему стоял.

Зайдя внутрь шалаша, детектив не нашёл ничего — там была лишь густая трава. Разочаровавшись в том, что там ничего нет, детектив вернулся домой, к Авдотье Михайловне, и ещё засветло лёг спать.